До сих пор остается загадкой, что же случилось в октябре и ноябре 1917 года. Действительно ли произошла революция, великая и социалистическая, или, как теперь говорят, - трагедия мирового масштаба? Нам, ныне живущим, необходимо в этом разобраться, ведь все то, что свершилось в 1917 году, влияет и на день сегодняшний, во многом определяя будущее нашей страны.
ФАКТЫ: Российская Империя накануне революции

Накануне революции русское земледелие было в полном расцвете. В течение двух десятилетий, предшествовавших войне 1914-18 гг., сбор урожая хлебов удвоился. В 1913 г. в России урожай главных злаков был на 1/3 выше такового же Аргентины, Канады и Соед. Штатов вместе взятых.

В царствование Императора Николая II Россия была главной кормилицей Западной Европы.

Россия поставляла 50% мирового ввоза яиц.

В этот же период времени потребление сахара на каждого жителя повысилось с 4 до 9 кг. в год.

Накануне 1-й Мировой войны Россия производила 80% мировой добычи льна.

Благодаря большим работам по орошению в Туркестане, предпринятым ещё в царствование Императора Александра III, урожай хлопка в 1913 г. покрывал все годичные потребности русской текстильной промышленности. Последняя удвоила своё производство между 1894 и 1911 гг.

Сеть железных дорог в России покрывала 74.000 вёрст (одна верста равняется 1,067 км), из которых Великий Сибирский Путь (8.000 вёрст) был самым длинным в мире.

В 1916 г., т.е. в самый разгар войны, было построено более 2.000 вёрст железных дорог, которые соединили Северный Ледовитый Океан (порт Романовск) с центром России.

В Царской России в период с 1880 по 1917 гг., т.е. за 37 лет, было построено 58.251 км. За 38 лет советской власти, т.е. к концу 1956 г., было построено всего лишь 36.250 км. дорог.

Накануне войны 1914-18 гг. чистый доход государственных железных дорог покрывал 83% годичных процентов и амортизации государственного долга. Иными словами, выплачивание долгов как внутренних так и внешних, было обеспечено в пропорции более чем на 4/5 одними доходами, которые получало русское государство от эксплуатации своих железных дорог.

Надо добавить, что русские железные дороги, по сравнению с другими, для пассажиров были самыми дешёвыми и самыми комфортабельными в мире.

Промышленное развитие в Российской Империи естественно сопровождалось значительным увеличением количества фабрично-заводских рабочих, экономическое благосостояние которых, равно как и охрана их жизни и здоровья, составляли предмет особых забот Императорского правительства.

Необходимо отметить, что именно в Императорской России, и при том в XVIII веке, в царствование Императрицы Екатерины II (1762-1796), в первый раз во всём мире, были изданы законы касательно условий труда: был запрещён труд женщин и детей, на заводах был установлен 10-часовой рабочий день и т.д. Характерно, что кодекс Императрицы Екатерины, регулировавший детский и женский труд, отпечатанный на французском и латинском языках, был запрещён для обнародования во Франции и Англии, как "крамольный".

В царствование Императора Николая II, до созыва 1-ой Государственной Думы, были изданы специальные законы для обеспечения безопасности рабочих в горно-заводской промышленности, на железных дорогах и в предприятиях, особо опасных для жизни и здоровья рабочих.

Детский труд до 12-летнего возраста был запрещён, а несовершеннолетние и лица женского пола не могли быть нанимаемы на фабричную работу между 9-ю часами вечера и 5-ю часами утра.

Размер штрафных вычетов не мог превышать одной трети заработной платы, причём каждый штраф должен был быть утверждаем фабричным инспектором. Штрафные деньги поступали в особый фонд, предназначенный для удовлетворения нужд самих рабочих.
В 1882 году специальный закон урегулировал работу детей от 12 до 15 лет. В 1903 году были введены рабочие старосты, избиравшиеся фабрично-заводскими рабочими соответствующих цехов. Существование рабочих союзов было признано законом в 1906 году.

По тому времени Императорское социальное законодательство было несомненно самым прогрессивным в мире. Это заставило Тафта, тогдашнего Президента Соед. Штатов, за два года до 1-ой Мировой войны публично заявить, в присутствии нескольких русских высокопоставленных лиц: «Ваш Император создал такое совершенное рабочее законодательство, каким ни одно демократическое государство похвастаться не может».
В царствование Императора Николая II народное образование достигло необыкновенного развития. Менее чем в 20 лет кредиты, ассигнованные Министерству Народного Просвещения, с 25,2 мил. рублей возрасли до 161,2 мил. Сюда не входили бюджеты школ, черпавших свои кредиты из других источников (школы военные, технические), или содержавшиеся местными органами самоуправления (земствами, городами), кредиты которых на народное образование возрасли с 70.000.000 р. в 1894 г. до 300.000.000 р. в 1913 г.

В начале 1913 г. общий бюджет народного просвещенияв России достиг по тому времени колоссальной цифры, а именно 1/2 миллиарда рублей золотом.

Первоначальное обучение было бесплатное по закону, а с 1908 г. оно сделалось обязательным. С этого года ежегодно открывалось около 10.000 школ. В 1913 г. число их превысило 130.000.

По количеству женщин, обучавшихся в высших учебных заведениях, Россия занимала в ХХ веке первое место в Европе, если не во всём мире.

Мнение современников:
МИФ О НИКОЛАЕ II (1949)
(Опубликовано в Журнале «Русскiй Мiръ» №4 за 2001г.)

В свое время я изрек некую истину: «Гений в политике — это хуже чумы». В те времена эта истина была сообщена почти без доказательств. Несколько позже по поводу нее меня свирепо допрашивали в гестапо: кого это я, собственно, имел в виду? Я отвечал невинно: конечно, Сталина. Еще позже я пытался обосновать эту истину так: гений — это человек, выдумывающий нечто принципиально новое. Нечто принципиально новое, естественно, входит в конфликт со всем, что называется старым. Но так как жизнь человеческого общества базируется на целой сумме старых навыков, верований, традиций и чего хотите еще, то гению остается одно: попробовать сломать «косность среды» методами вооруженных доказательств. Из этого никогда ничего путного не выходило.

Гений в политике — как и в других областях человеческой жизни, кроме науки — поставляет ничем незаменимый материал для экранных и литературных Холливудов всех эпох. О докторе Дженкинсе, который нам с вами дал оспенную прививку, вы, я полагаю, не знаете или почти ничего или вовсе ничего. Вероятно, не знают о нем и сестры милосердия. Но о Екатерине Великой исписаны целые библиотеки романов и накручены миллионы верст фильмов. Я не занимаюсь никаким утопизмом и никаким прожектерством и не собираюсь предлагать Голливуду фильм из жизни Дженкинса или Менделеева. Но нынешнему русскому читателю стоит предложить некоторые, в общем, довольно простые соображения из числа тех, которые нам в голову не приходили — пока голова была в безопасности.

Итак: Ганнибал был, вероятно, величайшим полководцем истории: его «Канны» с тех пор пытались «догнать и перегнать» все полководцы мира и никому это не удалось. Ганнибал действительно «чуть-чуть» не захватил Рим. Но Карфаген он погубил окончательно. И в изгнании покончил жизнь самоубийством.

Цезарь был тоже гением. Римскую демократию он заменил первым в европейской истории тоталитарным режимом, Рим не спас и был зарезан своим лучшим другом — почти как Троцкий.

Карл Великий резал публику налево и направо, никакой империи не создал, и вообще у него ни из чего ничего не вышло.

В гении попал и наш Петр I. Его карьера кончилась более мирно: капитуляция всей армии на Пруте, опустевший престол, почти сто лет порнократии и крепостное право. Был гением Наполеон: Ваграм и Аустерлиц, свод законов и стихи Гейне о двух гренадерах — коронный номер Шаляпина. Даже и Лермонтов соблазнился:

Хвала, он русскому народу
Великий жребий указал
И миру вечную свободу
Из мрака ссылки завещал.

Какую это свободу, каким это народам мог завещать наследник Цезаря и предшественник Сталина — остается мало понятным. Но, в общем, это кончилось так: Франция обескровлена вконец, Европа разорена, тираны и казаки — в Париже, а гений — на острове Святой Елены. Потом был «гений Гитлера». Теперь живет еще «гений Сталина». Подождем. Гениев по осени считают.

В числе тех еретических мыслей, которые в свое время бьши высказаны в моей газете, была и такая: Николай II был самым умным человеком России. Сейчас, восемь лет спустя, в мою фразу о Николае II я внес бы некоторое «уточнение»: с момента его отречения от престола во всей мировой политике более умного человека не было. Или, еще точнее — или осторожнее: никто ничего с тех пор более умного не сделал.

Напоминаю исторический и общественный ход событий. У нас после гибели Николая II погибли: Милюков, Керенский, Троцкий, Бухарин и еще несколько сотен талантливых людей. И мы вместе с Милюковым, Керенским, Троцким, Бухариным и еще несколькими сотнями столь же умных людей тоже катимся со ступеньки на ступеньку.

В Германии с тех пор выведены в исторический и прочий расход Вильгельм II, Веймарская конституция и гитлеровский Третий Рейх. Немцы за это время проделали тот же процесс, что и мы. Или почти такой же.

После устранения двух реакционных монархов в притоне Лиги Наций собрался «цвет человечества». Цвет человечества лил потоки красноречия и водопады шампанского. Клемансо, «отца победы», — вышибли вон. Вильсона, отца «четырнадцати пунктов», — вышибли вон. Ллойд Джорджа, отца «торговли с людоедами», — тоже вышибли вон. Ни из чего ничего не вышло: ни из примирения с Германией, ни из разоружения Германии. Ни из помощи Белой Армии, ни из признания большевиков. Ни из посредничества между Японией и Китаем, ни из попыток посредничества между Японией и Китаем, ни из попыток посредничества в греко-турецкой войне. Я в свое время писал, что удостоверения Лиги Наций следовало бы печатать на бланках желтых билетов. У М. Алданова есть очерки заседаний Лиги Наций, которые, вероятно, являются мировым рекордом в области политического репортажа. Прочтите их — и не пеняйте на желтый билет.

Итак, вот: был цвет человечества. Самые избранные из самых избранных. Они произносили по сто красивых слов в минуту. Кое-кто и по триста. За это время шла война в России, шла война на Дальнем Востоке, шла война в Турции, шла война в Испании. Были и «инциденты»: польский генерал захватил литовскую Вильну. Муссолини захватил Абиссинию. Лига Наций говорила: ах, как нехорошо! Потом Гитлер захватил Рейнскую область. Потом Австрию. Потом Чехию. К моменту абиссинской войны «англичанин-мудрец» оказался без снарядов: флот снарядов не имел. К моменту гитлеровских неприятностей тот же мудрец страшно боялся... французского подводного флота. Словом, под прикрытием цвета человечества мирно зрел плод Второй мировой войны. Потом было сто десять союзных дивизий против пяти немецких — и, под прикрытием этого блефа, Гитлер съел Польшу. Сталин помогал, французы безмолвствовали. Потом Гитлер съел Францию — и Сталин был очень доволен. Потом у Гитлера оказались развязаны руки — и Сталин оказался лицом к лицу со своим вчерашним другом, союзником и почти благодетелем: на советском фронте германские самолеты питались сталинскими же смазочными маслами. Потом товарищ Сталин был лучшим другом Черчилля. Потом все это временно задержалось на линии Штеттин—Триест. А — что будет еще потом? Нет, я не считаю Николая II «гением»...

Очень трудно было бы считать «гением» и Александра I. В 1814 году «Лигой Наций» был он. Собственно, в единственном числе. Никто повешен не был. Ни одного клочка земли у Франции отнято не было. Даже и от миллиардной контрибуции «всеевропейский жандарм» отказался. Не было ни репараций, ни репатриаций. Ни революций, ни войн. Не было концентрационных лагерей, хотя нечто вроде колхозов у нас уже было: военные поселения. Военные поселения нам «втемяшили в голову». А знаете ли вы, что военные поселения были введены — как и колхозы — на самом строгом основании самой современной науки? И проект выработал наш ученый историк профессор князь Щербатов. К сожалению, Александр I некоторое философское образование все-таки имел. Так что колхозы академика Щербатова были проведены в жизнь. Потом всю вину за них свалили на Аракчеева. О том, чего говорить не надо, наука умеет не говорить. Словом, в 1814 году была «кровавая реакция». В 1918-м был бескровный прогресс.

Основное преимущество монархии (повторяю еще раз: я говорю только о русской монархии) заключается в том, что власть получает средний человек, и получает ее по бесспорному праву случайности: по праву рождения. Он как козырный туз в игре, правила которой вы признаете. В такой игре такого туза даже и аллах не бьет. Этот средний человек, лишенный каких бы то ни было соблазнов богатства, власти, орденов и прочего, имеет наибольшую в мире свободу суждения. Американский писатель мистер Вудсворт — бывший коммунист и потом бывший банкир (может быть, раньше банкир и только потом коммунист) мечтал о том, как было бы хорошо, если бы на мирных и мировых конференциях заседали просто булочники, сапожники, портные и прочие, — хуже Лиги Наций все-таки не было бы. Говоря очень грубо, русская монархия реализовала вудсвортовскую мечту: средний человек, по своему социальному положению лишенный необходимости «борьбы за власть» и поэтому лишенный, по крайней мере, необходимости делать и гнусности. Ошибки будет, конечно, делать и он. Но меньше, чем кто бы то ни было другой.

...Мы живем в мире втемяшенных представлений. Мы называем: ПетраI — Великим, Александра I — Благословенным и Сталина — гением. Поставим вопрос по-иному.

При Петре I Швеция Карла XII, которая Германией Вильгельма II, конечно, никак не была, дошла до Полтавы. Александр I, которого история называет Благословенным, пустил французов в Москву — правда, Наполеон был не чета Карлу. При Сталине, Гениальнейшем из всех Полководцев Мира, немцы опустошили страну до Волги. При Николае II, который не был ни Великим, ни Благословенным, ни тем более Гениальнейшим, немцев дальше Царства Польского не пустили — а Вильгельм II намного почище Гитлера.

* * *

При Николае II Россия к войне готова не была. При Сталине она готовилась к войне по меньшей мере двадцать лет. О Шведской войне Ключевский пишет: «Ни одна война не была так плохо подготовлена». Я утверждаю: никогда ни к одной войне Россия готова не бьша и никогда готова не будет. Мы этого не можем. Я не могу годами собирать крышки от тюбиков, и вы тоже не можете. Я не хочу маршировать всю жизнь, и вы тоже не хотите. А немец — он может. В 1914 году Германия была, так сказать, абсолютно готова к войне. Это был предел почти полувековой концентрации всех сил страны. Это было как в спортивном тренинге: вы подымаете ваши силы до предела вашей физиологической возможности. Больше поднять нельзя, и нельзя отказаться от выступления. Так было и с Германией Вильгельма. С Германией Гитлера был почти сплошной блеф.

Поэтому война с Германией была неизбежна. Это знал Николай II, и это знали все разумные и информированные люди страны — их было немного. И их травила интеллигенция. Один из самых реакционных публицистов этой эпохи, сотрудник «Нового времени» М. О. Меньшиков, повторил литературный фокус Катона Римского. Катон каждую свою речь кончал так: «Прежде всего нужно разрушить Карфаген». М. О. Меньшиков каждую статью кончал так: «А есть ли у нас достаточно пулеметов?»

До русско-германской войны была еще и русско-японская неудача. Война с Японией была так же неизбежна, как и война с Германией, — хотя и по другом причинам. Нам был нужен выход из всей Сибири, японцам никак не было нужно, чтобы мы этот выход имели бы под самым их носом. Истории с пресловутыми лесными концессиями на Ялу имеют точно такое же значение, как те обвинения, которые в ночь на 22 июня 1941 года герр Риббентроп предъявил Советскому Союзу, — стопроцентная ерунда.

Войну с Японией мы прозевали и потом проиграли. В общем, она была повторением Крымской войны: чудовищные расстояния между страной и фронтом, морские коммуникации противника и—о чем историки говорят глухо или не говорят вовсе — фантастический интендантский грабеж. В Крымскую войну дивизии сражались в валенках с картонными подметками. В Крымскую войну этим промышляли сыновья декабристов, в японскую — их правнуки. В Мировую Великий Князь Николай Николаевич вешал интендантов пачками: воровства не было.

Итак, неизбежная, но прозеванная война, недооценка противника, восемь тысяч верст по единственной и еще недостроенной железной дороге: японцы так и начали войну — пока дорога еще не достроена, никаких инных неудач, середняцкое командование — героическая армия — и, как в 1917 году, «кинжал в спину победы» — тыловые части российского интендантства. Русская революционная интеллигенция идет на штурм. Революция 1905 года. В революции 1917 года немецкие деньги ясны. О японских деньгах в революции 1905 года наши историки говорят так же глухо, как и о задушевных планах декабристов. Или — о письмах Бакунина царю.

Словом, соединенными усилиями японцев, интендантства и интеллигенции война проиграна. Наступает «Дума народного гнева». Дума народного гнева, а также и ее последующее перевоплощение, отклоняет военные кредиты: мы — демократы и мы военщины не хотим. Николай II вооружает армию путем нарушения духа Основных Законов: в порядке 86-й статьи. Эта статья предусматривает право правительства в исключительных случаях и во время парламентских каникул проводить временные законы и без парламента — с тем, чтобы они задним числом вносились бы на первую же парламентскую сессию. Дума распускалась («каникулы»), кредиты на пулеметы проходили и без Думы. А когда сессия начиналась, то сделать уже ничего было нельзя.

Так вот, одним из самых основных воителей против вооружения русского солдата бьш профессор П. Н. Милюков. И когда выяснилась недостаточность этих пулеметов — то именно профессор П. Н. Милюков и обвинил Николая II в «глупости или измене».

М. О. Меньшиков был прав: с 1906 до 1914 года «пулеметы» были самой важной проблемой государственного существования России. По плану Николая II перевооружение русской армии и пополнение ее опустевших арсеналов должно было завершиться в 1918 году.

Русско-германская война началась в 1914 году по той же причине, как русско-японская в 1905-м: пока не был закончен Великий сибирский путь и пока не было кончено перевооружение русской армии. Только и всего. Япония не могла ждать, как не могла ждать и Германия. Как в 1941 году не мог больше ждать Гитлер.

Итак, началась война. Правительство Николая II наделало много ошибок. Сейчас, тридцать лет спустя, это особенно видно. Тогда, в 1914-м, это, может быть, так ясно не было. Основных ошибок было две: то, что призвали в армию металлистов, и то, что не повесили П. Н. Милюкова. Заводы лишились квалифицированных кадров, а в стране остался ее основной прохвост. В день объявления войны П. Н. Милюков написал в «Речи» пораженческую статью; «Речь» все-таки закрыли; потом Милюков ездил извиняться и объясняться к Великому Князю Николаю Николаевичу, и тот сделал ошибку: «Речь» снова вышла в свет, а Милюков снова стал ждать «своего Тулона». Тулон пришел в феврале 1917 года.

Это были две основные ошибки. Правда, в те времена до «мобилизации промышленности» люди еще не додумались, а политических противников вешать принято не было: реакция. Впрочем, своего сэра Кэзмента англичане все-таки повесили. Поплакали, но повесили.

В 1939 году Сталин с аппетитом смотрел, как немцы съели пооди-ночке Польшу, Голландию, Бельгию и, главное, — Францию. И — остался со своим другом, с глазу на глаз. В 1914 году положение на французском фронте было, собственно, таким же, как и в 1940-м.

Жоффр расстреливал целые дивизии, чтобы удержать их на фронте. Германская армия двигалась с изумительно той же скоростью, как и в 1871 и в 1940. Русские реакционные железные дороги справились с мобилизацией армии на две недели раньше самого оптимистического расчета русского Генерального штаба. И самого пессимистического расчета германского Генерального штаба. Но наша мобилизация закончена все-таки не была: расстояния. Николай II — по своей Высочайшей инициативе, лично по своей, бросил самсоновскую армию на верную гибель. Армия Самсонова погибла. Но Париж был спасен. Была спасена, следовательно, и Россия — от всего того, что с ней в 1941-1945 годах проделали Сталин и Гитлер. Ибо если бы Париж был взят, то Франция была бы кончена. И тогда против России были бы: вся Германия, вся Австрия и вся Турция. Тогда дело, может быть, не кончилось бы и на Волге. Я еще помню атмосферу этих дней. Паника. Слухи. Измена. Глупость. Мясоедов, Сухомлинов, Распутин. Потом — после войны — Фош и Черчилль с благодарностью вспоминали «глупость или измену», которая спасла Париж, спасла союзников — и чуть-чуть было не спасла Россию.

Потом — война зарылась в землю. Русские, немецкие, французские, английские и прочие военные полуспецы, пишущие военные истории, разбирают военные ошибки — Жоффра и Форша, Николая Николаевича и Алексеева, Николая II и Черчилля, Гинденбурга и Людендорфа. Я стою на той точке зрения, что все это не имеет вовсе никакого значения. И по той совершенно простой причине, что на всех фронтах были одинаковые генералы, делавшие одинаковые ошибки, и что, в конечном счете, эти генералы и эти ошибки выравнивались автоматически. Сегодня запоздал Ренненкампф, завтра запоздает Макензен. Не судят, конечно, только победителей. Нужно же иметь козла отпущения. Иногда, впрочем, роли несколько перемешиваются: жертва поражения становится символом грядущей победы, так случилось с нашими декабристами.

Я не знаю, насколько наши генералы были хуже или лучше германских. Я не знаю, был ли Куропаткин действительно такой бездарностью, как у нас принято думать. Да, подбор и выдвижение высшего командного состава были поставлены отвратительно — об этом пишет и Деникин. Да, русская военная доктрина была чисто германской — о Суворове забыли начисто и зубрили Клаузевица. Но приблизительно так же был поставлен подбор генералитета и в германской армии. И она тоже базировалась на Клаузевице. Общая подготовка германской армии была неизмеримо выше нашей: вся страна сотню лет экономически, психологически и профессионально готовилась к войне — «последней и решающей». Во всяком деревенском трактире был свой почетный стол, за который могли садиться: аристократия деревни и участники войны — орденоносцы. Если в каждой деревне так делается сто лет, то это, конечно, действует. У нас это просто не было возможно — как и собирание тюбиков. Вся машина германской армии была сколочена гораздо крепче нашей — это помогло мало. Наша машина, как и всегда в нашей истории, сколачивалась на ходу. Недавнее прошлое этой машины было очень плохо: две неудачные войны — Крымская и японская, отвратительное положение офицерства — нищего, забитого, презираемого «общественностью» и преследуемого революционерами, общепринятая пропаганда против милитаризма, империализма, золотопогонников, опричников, и прочее и прочее. И это, впрочем, помогло мало. Первые дни и месяцы войны продемонстрировали поистине изумительный сдвиг: вчерашних опричников носили на руках. Вчерашние демонстранты и революционеры перли добровольцами. Толпы и десятки тысяч человек ходили с царскими портретами. И вот тут-то наши последующие историки нам говорят: даже и этого подъема Николай не сумел использовать. А — как было «использовать»?

Оглядываясь на эти героические и решающие годы, я теперь думаю, что во всей России было только три человека, которые точно знали, чего они хотели: Николай II, Милюков и Ленин. Русского народа, в сущности, не знал никто из них. Николай II его просто не мог знать во дворце, да еще и в нерусском Петербурге. Но Николай II действовал на основании традиции — и традиция более или менее совпадала и с общим инстинктом русского народа. Николай II хотел: победы, укрепления престола и замены Государственной Думы чем-то, по крайней мере, более приличным. Милюков и Ленин хотели власти, и только власти. И никакие приличия на их дороге не стояли. Биография Ленина более или менее известна. В своей книге «Две интеллигенции» я привожу самые основные этапы политической биографии Милюкова. Это или полная бессовестность, или полная безмозглость. Или и то и другое вместе взятые. Что в 1914 — 1916 годах означал рецепт: «использовать народный подъем»? Или — «протянуть руку народу»? Или — «найти общий язык со страной»? Только одно — передать всю власть в руки Милюкова — Ленина. То есть организовать полусовдеповское временное правительство уже в 1914 году.

Подъем был действительно небывалый. Не потому ли Милюков сменил вехи и стал проповедовать захват Дарданелл? Еще летом 1917 года Ленин на митинге клялся и божился, что и он за войну до полной победы, — это Ленин, прибывший в Питер битком набитый немецким золотом и немецкими чеками! На этом митинге я первый раз увидел Ленина. Оратор он был отвратительный: картавил, путался, потел и волновался страшно. Пролетариат Ленину не верил ни на копейку, и ленинская речь все время прерывалась ироническими возгласами. Было действительно трудно: на немецкие деньги изворачиваться о полной победе. Но Ленин знал, чего он хочет. Знал и Милюков. Не потому ли странные личные симпатии этих двух людей — Ленин несколько раз писал: из всех наших противников Милюков самый умный. Милюков все время сворачивал на эволюцию советской власти. Очень вероятно, что в наследники этой эволюции метил он сам: милюковского дара предвидения хватило бы и на это.

Так вот: война. Еще до нее, после Столыпина, — начало перековки русской интеллигенции. Осенью 1912 года у нас в университете еще были забастовки и «беспорядки». Еще вмешивалась полиция. Зимой 1913-1914 годов мы уже обходились и без полиции — мы просто били социалистов по губам. Это было, конечно, некультурно. Но странным образом это помогало лучше, чем полиция. Получивши несколько раз по морде, центральные комитеты и члены центральных студенческих комитетов РСДРП и СР как-то никли и куда-то проваливались. Осенью 1914 года студенчество поперло в офицерские школы — добровольцами. Правительство старалось не пускать: весь мир предполагал, и Германия тоже, что война продлится месяцев шесть. Правительство дорожило каждой культурной силой. Народные учителя от воинской повинности были освобождены вообще. Студентов резали по состоянию здоровья: меня не приняли по близорукости. Не думаю, чтобы когда бы то ни было и где бы то ни было существовало правительство, которое держало бы свою интеллигенцию в такой золотой ватке и была бы интеллигенция, которая так гадила бы в эту ватку. Но уже и до 1914 года был перелом. В 1914 году наступил геологический сдвиг. Что было делать Николаю II и что было делать Милюкову?

Снарядов не было все равно. И никакой энтузиазм не мог накопить их раньше, чем года через два. Союзных поставок не было вовсе — мы были начисто отрезаны от внешнего мира. Стали строить заводы военного снаряжения и в непотребно короткий срок построили Мурманскую железную дорогу; кстати, в свое время постройка Сибирского пути шла почти в полтора раза скорее, чем современная ей постройка Тихоокеанского пути. «Стратегия войны» была проста до очевидности: нужно как-то продержаться. К тому именно времени относится почти анекдотический визит американской комиссии на русские военные заводы. Комиссия должна была их инспектировать. Комиссия осмотрела казенные военные заводы и довольно поспешно уехала обратно в САСШ: наши заводы оказались очень новы и очень нужны и для САСШ. В своей книге о социализме я ставлю и такой вопрос. Казенные заводы были казенными заводами, то есть предприятиями социалистического типа. Нигде во всей русской литературе я не нашел не только ответа на вопрос, но даже и вопроса: чем объяснить их блестящую работу? Этим наша наука не поинтересовалась, а может быть, и некоторый процент «социализма» был бы вовсе не так утопичен и при «самодержавии»...

Имейте в виду: все эти годы я провел в качестве репортера. Может быть, мне когда-нибудь удастся написать о том, как шла в России настоящая борьба за власть: не о декоративных заседаниях, комиссиях, блоках, соглашениях, программах, обещаниях, восклицаниях и прочем — а о том, что совершалось на низах: в казармах, на заводах, на Обводном канале, в полицейских участках и ночлежках. Так, например, последние предреволюционные месяцы я был рядовым лейб-гвардии Кексгольмского полка. Это был не полк, и не гвардия, и не армия. Это были лишенные офицерского состава биологические подонки чухонского Петербурга и его таких же чухонских окрестностей. Всего в Петербурге их было до трехсот. Как могло правительство проворонить такие толпы? Летом 1917 года я говорил об этом Б. Савенкову — он тогда был военным министром. Савенков обозвал меня паникером.

Что было делать Николаю II? Только одно — готовить победу. Что было делать П. Милюкову? Только одно — срывать победу. Ибо если бы конец 1917 года — как на это рассчитывал Николай II — принес бы России победу, то карьера П. Н. Милюкова и вместе с ней все надежды и все упования русской революционной интеллигенции бьши бы кончены навсегда. «Пятидесятилетний план» Николая II, его деда и его отца, его предков и его предшественников был бы «выполнен и перевыполнен». Россия одержала бы победу — под личным командованием Царя. При каком бы то ни было участии русского Царя в какой бы то ни бьшо «лиге наций» ничего похожего на женевский публичный дом не было бы возможно. При консолидированной России никакой Гитлер не попер бы на Вторую мировую войну, Гитлер так и писал: «Русская революция есть для нас указующий перст провидения» — провидение подвело. В 1930-х годах при соблюдении довоенного промышленного темпа Россия приблизительно обогнала бы САСШ — не по всем показателям, но по очень многим. Мы с вами не сидели бы здесь — но это, конечно, не имеет никакого значения. Имеет значение другой вопрос: что стало бы с «эпохой войны и революций», на которую нацеливался ведь не только один Ленин. Для русской революционной интеллигенции, как для Японии 1905 года, для Германии 1914-го или Сталина в 1947 году — выхода бы не было. О том, что Сталин в 1947 году не мог действовать иначе, чем он действовал, я пишу в другом месте. Сейчас скажу только очень схематически: принятие плана Маршалла означало бы подчинение капиталистическим методам, а эти методы Сталина бы съели. Очищение Венгрии или Польши или прочего в этом роде означало бы создание в Венгрии или Польше или в прочих — правительства и армии, исполненных предельной ненависти и к своим коммунистам и к коммунистам-завоевателям. СССР оказался бы охваченным тесным кольцом стран и народов, на которых не могла бы подействовать никакая коммунистическая пропаганда. В СССР пришлось бы вернуть еще и еще сотни тысяч солдат и офицеров Красной Армии. И на границах СССР держать новые миллионы — защиту против вчерашних «сателлитов». Пришлось бы поставить крест над мировой революцией и ждать капиталистической консолидации всего мира, консолидации, которая в конечном счете не может не взять за горло русский отряд мировой революционной сволочи — всех этих коммунистов, энкаведистов, погонщиков и палачей. Их от пяти до десяти миллионов. Под ними — вечно, хотя и глухо, бурлящее море народного недовольства. И в этой обстановке принять план Маршалла?

1916 год был последним годом интеллигентских надежд. Все, конечно, знали это, и союзники и немцы, знал это, конечно, и Милюков — что армия наконец вооружена. Что снаряды уже в избытке и что 1917 год будет годом победы над немцами и над революцией. Но тогда — конец. Не только для Милюкова, но и для всей интеллигентской традиции. Ибо она, эта традиция, будет разгромлена не только фактически — победой, одержанной без нее, — но и принципиально: будет доказано, что процветание, мир и мощь России достигнуты как раз теми антинаучными методами, против которых она боролась лет двести подряд, и что ее методы, научные и философские, не годятся никуда и что, следовательно, она и сама никуда не годится.

То, что в России произошло 19 февраля 1861 года, с «научной» точки зрения есть чудо: вмешательство надклассовой личной воли в самый страшный узел русской истории. Что, если путем такого же «чуда» и Царь и народ найдут пути к развязанию и других узлов? Ведь вот — уже при министерстве С. Ю. Витте Николай II повелел разработать проект введения восьмичасового рабочего дня — восьмичасового рабочего дня тогда еще не было нигде. Этот проект был пока что утопичен, как был утопичен и манифест Павла I об ограничении барщины тремя днями в неделю. Но он указывал направление и ставил цель. Направление было указано верно, и шестьдесят лет спустя цель была достигнута.

Что, если русское самодержавие достигнет русских целей и без Милюкова? Или человечество — человеческих целей и без Сталина? 1916 год был двенадцатым часом русской революции и русской революционной интеллигенции: или сейчас, или никогда. Завтра будет уже поздно ...

И вот российская интеллигенция бросилась на заранее подготовленный штурм. Вся ее предыдущая вековая деятельность выяснила с предельной степенью ясности: ни за каким марксизмом, социализмом, интернационализмом — ни за какой философией русская масса не пойдет.

Вековая практическая деятельность социалистических партий доказала с предельной степенью наглядности: никакая пропаганда против царской власти не имеет никаких шансов на успех, и рабочие и тем более крестьянство такой пропагандой только отталкиваются — центральные комитеты социал-демократической и социал-революционной партии рекомендовали своим агитаторам ругать помещиков и фабрикантов, но совершенно обходить закон о царе. Революцию можно было провести только под патриотическим соусом. Он был найден.

Кто начал революцию?.. В 1914 — 1917 годах самое страшное изобретение революции было сделано петербургской аристократией. Это — распутинская легенда. Напомню: он был единственным, кто поддерживал жизнь Наследника престола, который был болен гемофилией. Против гемофилии медицина бессильна. Распутин лечил гипнозом. Это была его единственная функция — никакой политической роли он не играл. При рождении и при почти конце этой легенды я присутствовал сам. Родилась она в аристократических сплетнях — русская аристократия русской монархии не любила очень — и наоборот. В эмигрантской литературе были и подтверждения этого расхождения. Эмигрантский военный историк Керсновский, идеолог офицерства — или, еще точнее, офицерской касты, — писал: «Сплетня о царице — любовнице Распутина родилась в «великосветских салонах». За эту сплетню милюковцы ухватились руками и зубами: это было то, чего не хватало. «Проклятое самодержавие» на массы не действовало никак. Но царица — изменница, шпионка и любовница пьяного мужика? И царь, который все это видит и терпит? И армия, которая за все это платит кровью?»

Санкт-Петербург — как истерическая баба. Трибуна Государственной Думы стала тем же, чем сейчас для товарища Молотова служит трибуна всех конференций: не для организации мира, а для разжигания революции. Милюков гремел: «Что это — глупость или измена?» Военная цензура запрещала публикацию его речей — они в миллионах оттисков расходились по всей стране. Я никак не думаю, чтобы они действовали на всю страну. Но на Петербург они действовали. Возьмите в руки энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона (Т. 65. С. 270). Там сказано: «Инородческое население живет около столицы, окружая ее плотным кольцом и достигая 90% общего числа населения. По переписи 1891 года 85% указали русский язык в качестве не родного языка».

Но даже и Санкт-Петербург — город с тремя именами, чужой город на чужом болоте — был только одним из симптомов. Уже в Смутное время семибоярщина советовала полякам вырвать царский престол из Москвы и унести его куда-нибудь подальше. Этот проект и был реализован при Петре — один из вариантов европейского разгрома русской государственной традиции. Страна в истерике не билась. Но в Петербурге, куда всякие милюковцы собрались «на ловлю счастья и чинов», денег и власти — все равно каких денег и какой власти, — в Петербурге была истерика. В марте 1917 года толпы шатались по городу («с красным знаменем вперед — обалделый прет народ») и орали «ура» — своим собственным виселицам, голоду, подвалам и чрезвычайкам.

Итак, лозунг был найден. Патриотический и даже антимонархический — что и было нужно. Царь — дурак, пьяница и тряпка. У него под носом его жена изменяет с изменником Распутиным, он ничего не видит — царя нужно менять.

Позвольте рассказать один из заключительных штрихов распутинской истории.

У меня был старый товарищ юности — Евгений Михайлович Братин. В царское время он писал в синодальном органе «Колокол». Юноша он был бездарный и таинственный, я до сих пор не знаю его происхождения, кажется, из каких-то узбеков. В русской компании он называл себя грузином, в еврейской — евреем. Потом он, как и все неудачники, перешел к большевикам. Был зампредом харьковской чрезвычайки и потом представителем ТАСС и «Известий» в Москве. Потом его, кажется, расстреляли: он вызван был в Москву и как-то исчез.

Летом 1917 года он перековался и стал работать в новой газете «Республика», основанной крупным спекулянтом Гутманом. В те же времена действовала Чрезвычайная следственная комиссия по делам о преступлениях старого режима. Положение комиссии было идиотским: никаких преступлений — хоть лавочку закрывай. Однажды пришел ко мне мой Женька Братин и сообщил: он-де нашел шифрованную переписку Царицы и Распутина с немецким шпионским центром в Стокгольме. Женьку Братина я выгнал вон. Но в «Республике» под колоссальными заголовками появились братинские разоблачения: тексты шифрованных телеграмм, какие-то кирпичи. Чрезвычайная комиссия, однако, обрадовалась до чрезвычайности, — наконец-то хоть что-нибудь. ЧК вызвала Братина. Братин от «дачи показания» отказался наотрез: это-де его тайна. За Братина взялась контрразведка — и тут уж пришлось бедняге выложить все. Оказалось, что все эти телеграммы и прочее были сфабрикованы Братиным в сообществе с какой-то телефонисткой.

Вообще за такое изобретение Братина следовало бы повесить, как, впрочем, и Милюкова. Но дело ограничилось только скандалом: из «Республики» Братина все-таки выгнали вон — его буржуазно-революционная карьера была кончена и началась еще хуже. Потом, лет двадцать спустя, я обнаружил следы братинского вдохновения в одном из американских фильмов. Так пишется история.

Истории Государственной Думы у нас нет. То, что есть, — такая же чушь, как и братинский шифр. Напомню о том, что классической формой русского народного представительства были Соборы. То есть деловое представительство, а не партийное. Напомню и еще об одном обстоятельстве: англо-американский парламентаризм есть внепартийный парламентаризм. По закону и традиции в парламент попадает тот, кто получил хотя бы относительное большинство голосов, — это создает систему двух партий, из которых ни одна не имеет никакой программы. Работа партии мистера Эттли — это первый в истории Великобритании опыт превращения отсталого английского острова в передовую европейскую страну. До этого ни тори, ни виги, ни консерваторы, ни либералы не имели никаких программ. Не имеют их ни республиканцы, ни демократы в САСШ. Не имели программ и русские Соборы. В первую же Государственную Думу хлынули десятки программ и революционных программ. Дума пришла — и положила ноги на стол. Ее разогнали — без всякого ущерба для кого бы то ни было. Но не было использовано предостережение нашего единственного теоретика монархии — бывшего террориста Льва Тихомирова. Он писал, что в положении о Государственной Думе «национальная идея отсутствует, так же как и социальная», — нет органической связи с жизнью страны. До Тихомирова, после манифеста 1861 года, Ю. Самарин писал: «Народной конституции у нас пока быть не может, а конституция не народная, то есть господство меньшинства... есть ложь и обман». Так наша Дума и оказалась: ложью и обманом.

Монархия без народного представительства работать не может. Это было ясно Алексею Михайловичу и Николаю Александровичу. Но Николай Александрович поддался теориям государственного права и допустил перенос на русскую точку зрения западноевропейского парламентаризма, который и у себя на родине, в Западной Европе, успел к этому времени продемонстрировать свою полную неспособность наладить нормальный государственный быт. Лев Тихомиров предлагал народное представительство по старомосковскому образцу: Церковь, земство, купечество, наука, профессиональные союзы, кооперация промысла и прочее. То есть представительство, органически связанное с органически выросшими общественными организациями. Вместо этого мы получили монопольное представительство интеллигенции, начисто оторванной от народа, «беспочвенной», книжной, философски-блудливой и революционно-неистовой. В Государственную Думу первого созыва так и попали наследники «Бесов» и Нечаева, сотоварищи Азефа и Савинкова, поклонники Гегеля и Маркса. Никому из них до реальной России не было никакого дела. Они были наполнены программами, теориями, утопиями и галлюцинациями — и больше всего жаждой власти во имя программ и галлюцинаций. А может быть, и еще проще: жаждой власти во имя власти. Сегодняшнее НКВД с изумительной степенью точности воспроизводит на практике теоретическое построение Михайловского и Лаврова, художественно отраженное в «Бесах». Я более или менее знаю личный состав НКВД. Только окончательный идиот может предполагать, что у всех расстрельщиков есть какая бы то ни было «идея».

Вот от всего этого нас всех и пытался защищать Николай II. Ему не удалось. Он наделал много ошибок. Сейчас, тридцать лет спустя, они кажутся нам довольно очевидными, — тридцать лет тому назад они такими очевидными не казались. Но нужно сказать и другое: история возложила на Николая II задачу сверхчеловеческой трудности: нужно было бороться и с остатками дворянских привилегий, и со всей или почти со всей интеллигенцией. Имея в тылу интендантов и интеллигентов, нужно было бороться и с Японией и с Германией. И между «царем и народом» существовала только одна — одна-единственная связь, чисто моральная. Даже и Церковь, подорванная реформами Никона и синодом Петра, — Церковь, давно растерявшая свой морально-общественный авторитет, давным-давно потеряла и свой собственный голос. Сейчас она служит панихиды. Тогда она не шевельнула ни одним пальцем. Никто, впрочем, не шевельнул. Так был убит первый человек России. За ним последовали и вторые и десятые: до сих пор в общем миллионов пятьдесят. Но и это еще не конец...

Проблема русской Монархии, Николая II в частности, - это вовсе не проблема «реформы правления». Для России это есть вопрос о «быть или не быть». Ибо это есть вопрос морального порядка, а все то свое, что Россия давала или пыталась дать миру и самой себе, — все то, на чем реально строилась наша история и наша национальная личность, — было основано не на принципе насилия и не на принципе выгоды, а на принципе моральных исходных точек. Отказ от них — это отказ от самого себя. Отказ от Монархии есть отказ от тысяч лет нашей истории.

Если рассматривать вещи с точки зрения, допустим, А. Ф. Керенского, то эта тысяча лет была сплошной ошибкой. Сплошным насилием над «волей народа русского», выраженной в философии Лейбница, Руссо, Сен-Симона, Фурье, Гегеля, Канта, Шеллинга, Ницше, Маркса и Бог знает кого еще. Разумеется, всякий Лейбниц понимал «волю русского народа» лучше, чем понимал это сам русский народ. Если мы станем на такую точку зрения, то тогда нужно поставить крест не только над всем прошлым, но также и над всем будущим России: ибо если одиннадцать веков были сплошной ошибкой и сплошным насилием, то какой Лейбниц сможет гарантировать нам всем, родства не помнящим, что в двенадцатом веке будет мало-мальски лучше — даже и в том невероятном случае, если рецепты Лейбница будут применены без конкуренции со стороны других рецептов, рожденных органами усидчивости других властителей дум. Если за одиннадцать веков своего существования нация не смогла придумать ничего путного, то какое основание предполагать, что в двенадцатом или пятнадцатом она найдет что-то путное в картотеке очередного аспиранта на кафедру философской пропедевтики?

Русская история, при всей ее огромности, в сущности, очень проста. И если мы будем рассматривать ее не с философской, а с научной точки зрения — даже и отбрасывая в сторону какие бы то ни было «эмоции», то на протяжении одиннадцати веков мы можем установить такую связь явлений.

Чем было больше «самодержавия», тем больше росла и крепла страна.

Чем меньше «самодержавия», тем стране было хуже.

Ликвидация самодержавия всегда влекла за собою катастрофу.

Вспомним самые элементарные вещи.

Расцвет Киевской Руси закончился ее почти феодальным «удельным» разделом, то есть ликвидацией самодержавной власти — Киевскую Русь кочевники смели с лица земли.

После смерти Всеволода Большое Гнездо самодержавие никнет опять и Россия попадает под татарский разгром.

Прекращение династии Грозного вызывает Смутное время.

Период безвластных императриц организует дворянское крепостное право.

Свержение Николая II вызывает рождение колхозного крепостного права.

Итак, в течение одиннадцати веков лозунг «долой самодержавие» был реализован пять раз. И ни одного разу дело не обошлось без катастрофы.

Это, может быть, и не совсем «наука». Но есть все-таки факт. Целая цепь фактов, из которых при некотором напряжении нормальных умственных способностей можно было бы извлечь и некоторые политические уроки. Я очень боюсь, что русская интеллигенция этих уроков не извлекла. Между ней и действительностью висит этакий бумажный занавес, разрисованный всякими небылицами. И всякая небылица кажется ей реальностью. И всякая мода — законом природы.

Около ста лет тому назад французский политический мыслитель Токвиль писал: «Нет худших врагов прогресса, чем те, кого я бы назвал профессиональными прогрессистами, — люди, которые думают, что миру больше не требуется, как радикальное проведение их специальных программ». Русская интеллигенция в своей решающей части вот и состояла из «профессиональных прогрессистов». И у каждого была «специальная программа», и каждый был убежден в том, что миру ничего больше не требуется. На путях к реализации всех этих программ стояла традиция, в данном случае воплощенная в Царе. Русская профессионально-прогрессивная интеллигенция ненавидела Царя лютой ненавистью: это именно он был преградой на путях к невыразимому блаженству — военных поселений, фаланстеров, коммун и колхозов. Профессионально-прогрессивная интеллигенция была профессионально-прогрессивной: она с этого кормилась. Верхи русской культуры к этой интеллигенции, собственно, никакого отношения не имели. От Пушкина до Толстого, от Ломоносова до Менделеева — эти верхи были религиозны, консервативны и монархичны. Среди людей искусства были кое-какие отклонения — вот вроде толстовского Николая Палкина. Среди людей науки, кажется, даже и отклонений не было. Но эти верхи «политикой не занимались» — политика была в руках профессиональных прогрессистов, революционеров, Нечаевых, Савинковых, Милюковых и азефов. Профессионалы давали тон. Я очень хорошо знаю быт дореволюционной сельской интеллигенции. Она жила очень плотно и сытно. Всем своим нутром она тянулась к Церкви и к царю. Все «Русские богатства» настраивали ее против Церкви и против царя. Но «Русские богатства» были, конечно, прогрессом. Церковь и царь были, конечно, реакцией. Так шаталось сознание низовой интеллигенции. Так оно было разорвано на две части: в одной был здоровый национальный и нравственный инстинкт, в другую целыми толпами ломились властители дум. И люди не знали, что почать: «ложиться спать или вставать». Подымать агротехнику и тем подрывать возможности черного передела» или агитировать за «черный передел» и для этого тормозить агротехнику как только можно. Нужно ведь революционизировать деревню. Так оно и шло, через пень в колоду.

Но низовая интеллигенция была искренняя. С моей личной точки зрения, властители дум были почти сплошной сволочью — в буквальном смысле этого слова. Они, в общем, делали то же, что в эмиграции делали профессора Милюков и Одинец: звали молодежь на каторжные работы и сами пожинали гонорары. Молодежь — бросала бомбы или возвращалась в СССР, и ее «жертвы» властители дум записывали на свой текущий счет. Никто из них повешен не был, и почти никто не попал даже и на каторгу. Что же касается ссылки — то она играла решительно ту же роль, как развод для киноартистки: реклама, тираж и гонорары.

* * *

Известные представления всасываются с млеком всех философских ослиц. Они становятся частью и умственного и — что еще хуже — эмоционального багажа: «Старый режим», «тюрьма народов», «кровавое самодержавие», «отсталая царская Россия» — вся эта потертая мелкая и фальшивая монета котируется на интеллигентском черном и красном рынке и сейчас. Не совсем по прежнему паритету, но все-таки котируется. Да, конечно, так плохо, как при Сталине, не было и при старом режиме. Даже при старом режиме. Но зачем же возвращаться к «старому режиму»? Попробуем новый. Какой новый? А какой-нибудь. По Иванову, Петрову, Степову. По Бердяеву, Шестову, Сартру. Или по Бухарину, Левицкому. Или по Махно, Григорьеву, Улялаеву. Только не по живому опыту одиннадцати веков.

В наших русских условиях на страже настоящего прогресса стояла монархия — и только она одна. Это она защищала Россию от таких прогрессивно мыслящих людей, как Батый или Наполеон, и от таких философски образованных рабовладельцев, каким был вольтерианский помещик или марксистский чекист. И в те периоды, когда монархия слабела, для России наступила катастрофа. Это есть очевидный исторический факт. Носители прогрессизма делали, делают и будут делать все от них зависящее, чтобы эту очевидность замазать или, по крайней мере, извратить. И у всякого из них будет своя «специальная программа», рожденная в схоластической реторте, как был рожден гетевский Гомункулус. И у всякого будет своя специальная галлюцинация. Иногда — и по несколько галлюцинаций...

Гомункулус поумнеть, конечно, не мог. Профессиональные прогрессисты тоже не могут. Одни из них, философы, будут заниматься фабрикацией призраков, другие, приват-доценты, будут Добчинскими и Бобчинскими, вприпрыжку, «петушком, петушком», трепать за каждым Хлестаковым каждого варианта «самой современной» философии: только бы не отстать от века. Никаких методов общественной санитарии, которые охранили бы всех нас от философов, гомункулусов, призраков, приват-доцентов, галлюцинаций и просто от общественной хлестаковщины, современная общественная медицина еще не придумала. Старая русская эмиграция в ее подавляющем большинстве нашла достаточно эффективный способ: просто не принимать ничего этого мало-мальски всерьез. Но с новой эмиграцией дело обстоит значительно хуже. Старая эмиграция в ее массе имела время кое о чем подумать. У новой этого времени не было. Старая эмиграция за эти тридцать лет могла сравнить Россию мирного времени и заграницу мирного времени. Новая из лагерей ГУЛАГа попала в лагеря УННР. Старая эмиграция эти тридцать лет жила в условиях свободы печати — новая очутилась в атмосфере цензуры, лицензий и партийности. В старой России свобода печати была ограничена левыми кругами, не правительством — об этом писал еще и А. Герцен. На территориях новой эмиграции свободы печати нет. Одна партийная жвачка об одном невыразимо прекрасном будущем заменена другой партийной жвачкой о другом невыразимом будущем. Никаких фактов о прошлом России, революции и эмиграции новым русским беженцам не сообщено. Не сообщено, как готовилась и как родилась великая и бескровная, не сообщено о том; так что же за эти тридцать лет думали и писали обо всем этом Деникин и Троцкий, Алданов и Бунин, Керенский и Милюков, Черчилль и Гитлер, евразийцы и фашисты, сменовеховцы или даже такие, как я. Нет истины кроме истины и Гомункулус — пророк ее: он уж знает, как помудрее приспособиться к философии. И вместо старой дюжины призраков строится новый — порядкового номера чертовой дюжины. Есть в мире головы, в которых все тринадцать переплелись в одну-единую неразбериху...

В течение одиннадцати веков русской истории русская национально-политическая традиция была воплощена в русской монархии. Если бы традиция была неудачна — удачна не всякая традиция, — то в данных исторических и географических условиях великая нация расти бы не могла. Она — выросла. В течение последних десятилетий русской истории эта традиция была воплощена в Николае II. Если Николай II был так плох, как его рисуют профессиональные гомункулусы, то Россия не имела бы самого быстрого в мире хозяйственного роста и война 1914 — 1916 годов не остановилась бы на границах Царства Польского. Николая II можно рассматривать как личность — это, может быть, было бы очень интересно с точки зрения исторического романиста. Его можно рассматривать как носителя традиции — и тогда придется установить тот исторический факт, что носители этой традиции за очень немногими исключениями были ее рабами. Но также — и ее героями и ее мучениками. Что ни Павел I, ни Александр II не были убить! «за реакцию» —- они были убиты за прогресс. Павел, который взялся за освобождение крестьян, и Александр, который это закончил. Что никакими тиранами, деспотами и прочим никто из них не был, но что все они стояли поперек дороги гомункулусам и философам, профессиональным прогрессистам и профессиональным революционерам. Цареубийства 1801, 1881 и 1918 годов — все они были победой реакции. 1801 год отбросил освобождение крестьян, 1881-й — восстановление народного представительства, 1918-й закрепостил русский народ на основе комбинированного метода Батыя и Салтычихи. Что сейчас сказать о личности и о работе Николая II? Президент Французской республики Лубэ писал о нем: «Он предан своим идеям. Он защищает их терпеливо и упорно. У него надолго продуманные планы, которые он постепенно проводит в жизнь. Царь обладает сильной душой и мужественным, непоколебимым верным сердцем. Он знает, куда он идет и чего он хочет». Уинстон Черчилль пишет:

«Представление о царском режиме как об узкосердечном и гнилом отвечает поверхностным утверждениям наших дней. Но один только взгляд на тридцатимесячную войну против Германии и Австрии должен изменить это представление и установить основные факты. По тем ударам, которые Российская империя пережила, по катастрофам, которые на нее свалились, мы можем судить о ее силе... Почему можем мы отрицать, что Николай II выдержал это страшное испытание? Он наделал много ошибок — какой вождь не делает их? Он не был ни великим вождем, ни великим царем. Он был только искренним простым человеком со средними способностями.... На тех высотах человечества, где все проблемы сводятся к «да» или «нет», где события перерастают человеческие способности, решение принадлежало ему: война или не война? направо или налево? демократия или твердость? Справедливость требует признания за ним всего, чего он достиг. Жертвенное наступление русских армий в 1914 году, которое спасло Париж, упорядоченный отход, без снарядов, и снова медленно нарастающая сила. Победы Брусилова — начало нового, мощного и непобедимого, чем когда бы то ни было. Несмотря на большие и страшные ошибки, тот строй, который был в нем воплощен, которому он давал жизненный импульс, — к этому моменту уже выиграл войну для России...

Пусть его усилия преуменьшают. Пусть чернят его действия и оскорбляют его память — но пусть скажут: кто же другой оказался более пригодным? В талантливых и смелых людях, в людях властных и честолюбивых, в умах дерзающих и повелевающих — во всем этом нехватки не было. Но никто не смог ответить на те несколько простых вопросов, от которых зависели жизнь и слава России. На пороге победы она рухнула на землю, заживо пожираемая червями»... (К сожалению, приходится цитировать по немецкому переводу книги «Мировой кризис». Т. 1. С. 221 - 222).

Президент Лубэ был республиканцем, Черчилль был монархистом. Третий вариант «формы правления» представлял собою Гитлер. О монархах он отзывался в тоне крайнего презрения: все они были дураками — один он, Гитлер, умный. Это писалось, конечно, до 1941 года. До обсуждения личности и деяний Николая II Гитлер не снисходит. Но в его «Майн кампф» есть формулировка того положения, в котором очутилась Германия в 1916 году. Вот она: «Победу России можно было оттянуть — но по всем человеческим предвидениям она была неотвратима».

Гитлер даже не пишет о «победе союзников», он пишет только о победе России. Собственно, он повторяет то, что говорит и Черчилль: в 1917 году Россия стояла на пороге победы. И средний человек — Николай II — несмотря на его «страшные ошибки», вел и почти привел Россию к этой победе были бы мы с вами, если бы черви не уготовали нам всем — всему миру — катастрофы февраля 1917 года? И как мы можем исторически, политически и в особенности морально, квалифицировать тех людей, которые еще и сейчас что-то талдычат о народной революции 1917 года — о двух или даже четырех народных революциях? В феврале 1917 года свершилось заранее и задолго обдуманное величайшее преступление во всей истории России: черви профессиональных прогрессистов сознательно и упорно подтачивали «жизнь и славу России». Подточили. Никак не меньше шестидесяти миллионов русских людей заплатили своими жизнями за этот философский подвиг. «Слава России» стала «притчей во языцех и поношением человеков». Когда-то Святая, Русь стала предметом ужаса, отвращения и ненависти собственно во всем мире. Оставшиеся, миллионов то ли двести, то ли только сто восемьдесят, вот уже три десятка лет проводят на каторжных работах — во имя призрака. Что ждет их завтра? Сталинская коммунизация или атомная ликвидация? И что возникнет послезавтра? Какие новые философские и партийные колодки будут навязаны на шею двумстам миллионам, которые тридцать лет подряд ничего, кроме колодок, не знали?

Самая основная, самая решающая проблема нашего национального бытия заключается в отказе от всяких призраков — то есть от всякой лжи. И активной, и тем более пассивной лжи. Лжи, которая замалчивает — как замолчаны были планы декабристов или как замолчала вся наша историография роль русских царей. Мы обязаны знать факты — от этого и почти только от этого зависит все наше будущее, и личное и национальное.

Николай II есть факт, взятый, так сказать, вдвойне. И как личность, и как представитель традиции. Он — средний искренний человек, «со средними способностями», верно и честно до гробовой доски — или до Ипатьевского подвала, делал для России все, что он умел, что он мог. Никто иной не сумел и не мог сделать больше. Его «убрали». Но, хотя и не таким способом, были убраны и Вильгельм, и Клемансо, и Вильсон, и даже тот же Черчилль, но всем им была дана возможность довести русскую победу до западного ее конца. Для России никто не делал и не сделал больше, чем сделали ее цари. Но и для мира, всего мира никто не делал и не сделал больше, чем сделали они. Николая I звали жандармом, и Александра III назвали Миротворцем — в сущности, оба названия совпадают. Все они — от Александра I до Николая II, честно хотели мира и для мира могли сделать больше, чем кто бы то ни было другой. Совершенного мира не было и при них — но без них мира стало намного меньше. И их ненавидели все, кто в грядущей каше «эпохи войн и революций» видел спиритическую материализацию своих философских призраков. С их памятью будут бороться все те, кто строит новые призраки и на этих новых призраках планирует строить свою власть. И все те, кто против монархии, есть сторонники своей власти. Во имя своего призрака. Может быть, с нас всех всего этого уже хватит?

Проблема Николая II, как и проблема русской монархии вообще, есть главным образом моральная проблема. Это не вопрос о «форме правления», «конституции», «реакции», «прогрессе» и всяких таких вещах. Это есть вопрос о самой сущности России. О нашем с вами духовном «я».

Что, в самом деле, может предложить Россия миру? Самую современную систему канализации? В этом отношении мы никогда не сможем конкурировать с немцами. Самую совершенную систему накопления долларов? Мы в этом отношении никогда не сможем конкурировать с американцами. Самую лучшую систему торговли с людоедами? Мы в этом отношении никогда не сможем конкурировать с англичанами. Мы всегда будем отставать и в канализации, и в долларах, и в людоедах. Просто потому, что и канализация, и доллары, и людоеды интересуют нас меньше, чем немцев, американцев и англичан. «Не имей сто рублей, но имей сто друзей». Нас главным образом интересуют человеческие отношения с людьми. И в общем, при всяких там подъемах и спадах, человеческих отношений человека к человеку в России было больше, чем где бы то ни бьшо. И в общем, наша Империя отличается от всех иных именно тем, что от времени колонизации волжского междуречья до 1917 года в этой Империи не было завоеванных народов. В этой «тюрьме народов» министрами были и поляки (граф Чарторийский), и грек (Каподистрия) и армяне (Лорис-Меликов) и на бакинской нефти делали деньги порабощенные Манташевы и Гукасовы, а не поработители Ивановы и Петровы. В те времена, когда за скальп индейца в Техасе платили по пять долларов (детские скальпы оплачивались в три доллара), русское тюремное правительство из кожи лезло вон, чтобы охранять тунгусов и якутов от скупщиков, водки, сифилиса, падения цен на пушнину и от периодических кризисов в кедровом и пушном промысле. Была «завоевана», например, Финляндия. С Финляндией получился фокус, какого никогда с сотворения мира не было: граждане этой «окраины» пользовались всеми правами русского гражданства на всей территории Империи — а все остальные граждане всей остальной Империи не пользовались всеми правами в Финляндии. В частности, Финляндия запретила въезд евреев — по какому бы то ни было поводу. Это в свое время ставило перед нашими профессиональными прогрессистами истинно головоломную задачу: защищая независимость Финляндии, им приходилось защищать и еврейское неравноправие. Вообще, если вы хотите сравнить быт тюрьмы и быт свободы — то сравните историю Финляндии с историей Ирландии.

Сейчас обо всем этом люди предпочитают не вспоминать. Ибо каждое воспоминание о русской государственной традиции автоматически обрушивает всю сумму наук. Если вы признаете, что в самых тяжелых исторических условиях, какие когда-либо стояли на путях государственного строительства, была выработана самая человечная государственность во всей мировой истории, то тогда вашу философскую лавочку вам придется закрыть. Тогда придется сказать, что не Николаю II нужно было учиться у Гегеля, а Гегелям нужно было учиться у Николая II. Этого не может признать никакой приват-доцент. Ибо — что же он будет жрать без Гегеля? И чем будет он соблазнять свое шашлычное стадо?

В течение одиннадцати веков строилось здание «диктатуры совести».
Люди, которые это здание возглавляли, были большими рабами этой совести, чем кто бы то ни было из нас. Они несли большие потери, чем пехота в Первой мировой войне: из шести царей — от Павла I до Николая II — три погибли на посту: Павел I, Александр II и Николай II — ровно пятьдесят процентов. И Павел, и Александр, и Николай были убиты, конечно, вовсе не за реакцию, сумасшествие, проигрыш войны и прочее: они все были убиты главным образом за русское крестьянство. Павел начал его освобождение, Александр — кончил, и Николай ликвидировал последние остатки неравноправия. Павла объявили сумасшедшим. В моей книге я привожу все его законодательные мероприятия, среди всех них нет ни одного неразумного, ни одного реакционного, ни одного, под которым мы и сейчас, полтораста лет спустя, не могли бы подписаться обеими руками. Но его сделали сумасшедшим, как Александра II — реакционером и Николая II — пьяницей и дураком. Это было необходимо для вящей славы науки и НКВД.

Русский царизм был русским царизмом: государственным строем, какой никогда и нигде в мировой истории не повторялся. В этом строе была политически оформлена чисто религиозная мысль. «Диктатура совести», как и совесть вообще, не может быть выражена ни в каких юридических формулировках — совесть есть религиозное явление. Одна из дополнительных неувязок русских гуманитарных наук заключается, в частности, в том, что моральные религиозные основы русского государственного строительства эта «наука» пыталась уложить в термины европейской государственной юриспруденции. И с точки зрения государственного права в истории Московской Руси и даже петербургской Империи ничего нельзя было понять — русская наука ничего и не поняла. В «возлюби ближнего своего, как самого себя» никакого места для юриспруденции нет. А именно на этой, православной, тенденции и строилась русская государственность. Как можно втиснуть любовь в параграфы какого бы то ни было договора?

Я должен сознаться совершенно откровенно: я принадлежу к числу тех странных и отсталых людей, русских людей, отношение которых к русской Монархии точнее всего выражается ненаучным термином: любовь. Таких же, как я, чудаков, на Русской земле было еще миллионов под полтораста. Под полтораста миллионов есть и сейчас. Нужно, кроме того, сказать, что термин «любовь», во-первых, страшно затрепан и, во-вторых, совершенно неясен. Любовь к Богу и любовь к севрюжине с хреном, совершенно очевидно, обозначают разные вещи. Я очень охотно могу себе представить, что ряд русских монархистов питали и питают к Монархии точно такие же чувства, как и к севрюжине: хороша была севрюжина! К числу этих людей я не принадлежу: никаких севрюжин у меня в царской России не было. Как нс было их и у остальных полутораста миллионов чудаков. Мы были самым бедным народом Европы, или, точнее, самыми бедными людьми Европы. И в то же время мы были самыми сильными людьми мира и раз в лет сто жгли дотла, и мы были сильны потому, и только потому, что моральные соображения у нас всегда перевешивали всякие иные. И если люди в течение одиннадцати веков обломали всех кандидатов в гениальные и гениальнейшие — от обров до немцев и от Батыя до Гитлера, то потому и только потому, что в России они видели моральную ценность, стоящую выше их жизни. Ценность, стоящая выше жизни, может быть истерией или религией. Можно, конечно, доказывать, что все одиннадцать веков русский народ пребывал в состоянии перманентной истерики и, как истерическая баба, требовал над собой кнута. Эту точку зрения очень охотно разрабатывала немецкая общественная мысль. Если судить по доктору Шумахеру, то истоки этой мысли не иссохли и сейчас.

Стоя на общепринятой научной точке зрения, мы можем сказать, что русский царь был «властителем» над ста восемьюдесятью миллионами «подданных». Юридически это будет более или менее верно. Психологически это будет совершеннейшим вздором. Русский царь был единственным в России человеком, который не имел свободы совести, ибо он не мог не быть православным, не имел свободы слова — ибо всякое его слово «делало историю» — и не имел даже свободы передвижения, ибо он был, конечно, русским царем.

Да, цари жили во дворцах. Это кажется очень соблазнительным для людей, которые во дворцах не живут. Люди, которые по долгу службы обязаны иметь дворцы, предпочитают из них удирать. Николай II не стоял, конечно, в очереди за хлебом и икрой — я сильно подозреваю, что даже и мистер Уинстон Черчилль имеет в своем распоряжении что-то кроме официальных 2500 калорий, полагающихся по карточкам. Вероятно, мистер Трумэн шлет ему посылки КАРЕ. Николай II был, вероятно, самым богатым человеком в мире. Ему «принадлежал», например, весь Алтай. На Алтае мог селиться кто угодно. У него был цивильный лист в тридцать миллионов рублей в год: революционная пропаганда тыкала в нос «массам» этот цивильный лист. И не говорила, что за счет этих тридцати миллионов существовали императорские театры с входными ценами в семнадцать копеек — лучшие театры мира, что из этих тридцати миллионов орошались пустыни, делались опыты по культуре чая, бамбука, мандаринов и прочего, что на эти деньги выплачивались пенсии таким друзьям русской монархий, как семья Льва Толстого. И когда русская династия очутилась в эмиграции, то у русской династии не оказалось ни копейки, никаких текущих счетов ни в каких иностранных банках. Другие династии о черном дне кое-как позаботились...

Но пока что мы с очень большой степенью точности переживаем судьбу нашей монархии: погибла она — гибнем и мы. Страшное убийство Царской Семьи было, так сказать, только введением в тридцатилетнюю работу ВЧК—ОГПУ—НКВД. Я никак не склонен ни к какой мистике; но вот эта тридцатилетняя работа — не является ли она каким-то возмездием за нашу измену Монархии, нашей Родине, нашему собственному национальному «я»? Платим, впрочем, не мы одни: весь мир тонет в грязи и в свинстве, какие при наличии русской Монархии были бы немыслимы вовсе, как немыслима была бы и Вторая мировая война. Русская революция была для Гитлера «указующим перстом провидения», это именно она указала ему путь к войне, к славе и к виселице. Сколько людей, кроме Гитлера, видят в ней тот же указующий перст — и в том же направлении: начиная от Милюкова и кончая теми еще даже и не новорожденными идеями, которые так скромно и так жертвенно собираются усесться на престоле русских царей...

Тема о русской Монархии может похоронить книгу. Можно ли отказаться от этой темы, «молчанием предать истину», нейтрально смотреть на всю ту ложь, которую, увы, наша же интеллигенция пустила по всему миру о наших «коронованных зверях» — о Царе-Освободителе Александре II и о Царе-Искупителе — Николае II? И я пишу: от этой темы я отказаться не могу, ибо это вопрос о жизни или смерти России. Но может быть — и не только России. Что станет со всем миром, если диктатуре бессовестности дадут время для массовой продукции атомных бомб?

Очень многие из моих читателей скажут мне: все это, может быть, и правильно — но какой от всего этого толк? Какие есть шансы на восстановление Монархии в России? И я отвечу: приблизительно все сто процентов.

...Из всех доводов против Монархии имеет самое широкое хождение такой: «А с какой же стати я, Иванов Самый Седьмой, стану подчиняться Николаю II?» Иванов Самый Седьмой забывает при этом, что, живя в государстве, он все равно кому-то подчиняется. Забывает и еще об одном: он подчиняется не Николаю II, а тому принципу, который в Николае II персонифицирован и которому Николай II подчинен еще в большей степени, чем Иванов Самый Седьмой. Царь есть только первый слуга монархии, и это очень тяжкая служба: пятьдесят процентов потерь за 116 лет! Нигде в мире, кроме России, такой службы не было, и нигде в мире, кроме России, люди не старались в меру юридической и моральной возможности отказаться от бремени Мономахова венца. Обычно это было технически невозможно. Но когда появлялась лазейка — то вот Николай Павлович усердно присягал Константину Павловичу, Константин Павлович столь же усердно присягал Николаю Павловичу. Можете ли вы себе представить такое же соревнование между Троцким и Сталиным?

Если у нас, не дай Господи, произойдет то, что эмигрантские простецы называют «национальной революцией», то к власти придут наследники нынешней коммунистической банды — в СССР больше некому, и бывшая Святая Русь в октябре 2017 года будет праздновать столетний юбилей взятия Зимнего дворца — и никакой историк не посмеет сказать о шестидесяти миллионах убитых и замученных русских людей: ибо у власти будут сидеть наследники убийств и убийц. Что к этому времени остается от бывшей Святой Руси — для наследников банды будет так же безразлично, как сегодняшним политическим наследникам Конвента совершенно безразлично, что осталось от Франции и что останется. Да, миллионы моих «братьев» пали жертвой в борьбе роковой. Зато я, Иванов Самый Седьмой, унаследовал их штаны — не снимать же мне их, в самом деле? Да, были муки рождения новых штанов, сшитых по последнему слову философской моды, — вот видите, какие замечательно свободные просторные штаны! Штаны, наполненные свободой, равенством и братством — четырьмя сотнями правительств, из которых за полтораста лет ни одно не в состоянии удержать страну в истории человечества, страну, поставленную в самые лучшие в Европе условия, страну, которая как в 1814-м, так и в 1948 году может держаться только на русской крови или американских долларах. Уберите русскую кровь в 1914-м или в 1942 году или американские доллары в 1918-м или 1948-м — и с прекрасной Францией будет кончено: ее разорвут на клочки ее собственные налогоплательщики.

Но это ничего. В 1948 году Франция празднует годовщину революции 1848 года. И никто не краснеет — ни за себя, ни за Францию. Так при «национальной революции» наши внуки, может быть, не будут краснеть за золотое сердце товарища Дзержинского. Найдутся деньги, найдутся профессора, и найдутся исторические объяснения: муки рождения новых штанов...

Всех ста процентов нигде в мире нет. Всегда остаются какие-то проценты или доли процента, какие не может учесть никакое человеческое предвидение. Но по всему человеческому провидению, республиканская форма правления у нас невозможна никак. Для нее не было почвы в 1917 году, когда еще оставались земское и городское самоуправления, Церковь, буржуазия и прочее. Что останется для нее в 195? году? Совершенно атомизированная масса, которая если не пойдет за «веру, царя и отечество», то совершенно неизбежно влипнет в новый тоталитарный режим. И вовсе не потому, что в эмиграции имеются тоталитарные партии — а только потому, что единственным сырьем для какой бы то ни было «организации» в России окажутся остатки коммунистической партии и советской бюрократии. Если не будет Монархии — то тогда к власти придут они. Они будут называть себя «советской интеллигенцией». Они будут «советской бюрократией». И всеми силами постараются воссоздать режим, который в наилучшей степени пристроит бюрократию, — то есть тоталитарный режим.

Настоящая угроза будущему России — если исключить внешние опасности — заключается только и исключительно в тех последышах ВКП(б), которые под всякими «национальными» и даже «демократическими» восклицательными знаками продолжают нынешнюю традицию ВКП(б)...

Русское «самодержавие» было «куполом», под которым уживались чисто республиканская форма правления в Финляндии и чисто абсолютистская форма правления в Бухаре. Мирно потрясали кулаками перед самым носом друг у друга самые крайние монархисты вроде Пуришкевича и самые левые социалисты вроде Ленина; пускать в ход эти кулаки Монархия не позволяла ни Пуришкевичу, ни Ленину. При Монархии было хозяйство капиталистическое, но при той же Монархии у нас был такой процент социалистического хозяйства, какого не было больше нигде в мире. Как нынче доказать мистеру Эттли, что Николай II был большим прогрессистом и даже социалистом, чем лидер английской рабочей социалистической партии?

Раньше всего условимся: если под национализацией или социал-демократизацией чужих кошельков понимать истинный социализм, то ни Николай II, ни мистер Эттли социалистами не являются. Оба они с точки зрения чистого марксизма являются «социал-соглашателями». Николай II их «скупал в казну». Мистер Эттли национализирует английский банк — русский всегда был государственным. Эттли проектирует бесплатное обучение — оно у нас при Николае II было уже фактически бесплатным. Мистер Эттли заводит государственное хозяйство — такого государственного хозяйства, как при Николае II и в его время, ни у кого в мире не было, да, вероятно, нет и сейчас: были казенные заводы, казенные имения, было огромное земское хозяйство, были артели, кооперация, были церковные поместья, которые стояли на очень высокой технической ступени, и были «удельные имения», которые играли роль лабораторий для всего русского сельского хозяйства. Если под социализмом подразумевать «общественный сектор народного хозяйства», а не грабеж среди красного дня, то тогда с совершенной неизбежностью нужно будет сказать, что Николай II был не меньшим социалистом, чем мистер Эттли.

Если вам попадется моя книга «Диктатура импотентов», то вы, вероятно, установите тот факт, что я занимаю самый крайний фланг непримиримости по адресу всякого социализма. Но здесь я хочу констатировать то совершенно очевидное обстоятельство, что режим царской России давал свободу конкуренции всем людям и всем хозяйственным формам страны: и капиталистической, и земской, и государственной, и кооперативной, и артельной, и даже общинной.

Свобода конкуренции есть свобода жизни. Свобода конкуренции есть свобода проявления вашего творческого «я». Всякая государственность как-то ограничивает и свободу конкуренции и свободу «я» — вводит таможенные пошлины и воинскую повинность. Но всякая разумная форма государственности ограничивается пределами самого необходимого, очевидно необходимого, крайне необходимого. Но когда возникает истина из шести больших букв, то за тем забором из восклицательных знаков, которым она себя окружает, неизбежно организуется застенок, в котором святые отцы философской инквизиции будут определять мое право пахать землю, шить сапоги, писать книги или компонировать оперы. И тогда пропадет хлеб, обувь, литература и вообще — все.

...Задача всякого разумного русского человека заключается в том, чтобы смотреть в лицо фактам, а не в рожу галлюцинациям. Сговориться мы можем только относительно фактов — пусть с оговорками, разницей в оценках и оттенках. Но нет никакой возможности сговориться о галлюцинациях — тех вариантах невыразимого будущего, каких еще никогда не было, какие ни на каком языке действительно невыразимы никак...
Буэнос-Айрес, 1949г.

Биографическая справка:
Солоневич Иван Лукьянович (1891-1953)
Выдающийся русский публицист, просветитель и общественный деятель. Начинал свою трудовую деятельность обозревателем газеты "Северо-западная жизнь". Во время беспорядков 1917 года организовал студенческую милицию, поддержавшую Корнилова. В гражданскую войну работал в штабе А.И.Деникина, неоднократно арестовывался ЧК. В 1932 году был арестован вместе с братом и сыном и заключён в концлагерь, откуда в 1934 бежал в Финляндию. В эмиграции написал книгу "Россия в Концлагере", сразу переведённую на двадцать языков мира. НКВД организовала для Солоневича посылку, в результате взрыва которой погибли супруга и секретарь Солоневича, однако он продолжил издание газет "Голос России" и "Наша страна". Автор книг "Народная монархия" и "Социализм, его пророчества и их реализация".

Лично я большей частью согласен с уважаемым Иваном Лукьяновичем.

Бред сивой кобылы, но спорить с умруном не знающим элементарного хода истории не благодарное дело. Если требуется, приведем конкретные факты. Ищите да обрящите.


Вовсе не обязательно копировать полностью предыдущий пост оппонента.
Ваш модератор

Вопрос не в том, что произошло в октябре, а в том, что произошло в феврале.

"...Бред сивой кобылы, но спорить с умруном не знающим элементарного хода истории не благодарное дело. Если требуется, приведем конкретные факты..."
Если бред - опровергните. Всем известно, что Вы гораздо умнее Солоневича.
Что такое "умрун"?
Приводите конкретные факты. Для чего иначе всё устроено?
З.Ы.: Хокман, а скажите, для чего Вы все мои посты полностью повторяете? Это что - либо значит?

Прошу заметить: от Святого благоверного Царя великомученника Иоанна IV Грозного до Священномученника Царя Николая II Самодержца Всея Руси. Если надо объяснить мои слова - объясню. Но, по - моему, и так всё понятно и не вызывает возражений.

ИТОГИ ПРАВЛЕНИЯ ИОАННА ГРОЗНОГО

Если взглянуть на фактические итоги царствования Иоанна IV , то мы увидим, что Царь правил 51 год и за это время:

1. Прирост нашей государственной территории составил почти 100% (с 2,8 млн. кв. км до 5,4 млн. кв. км). К России были присоединены царства Казанское, Астраханское, Сибирское, а также Ногаи и часть Северного Кавказа. Русская Держава по своим размерам стала больше всей остальной Европы!

2. Прирост населения составил 30-50%.

3. К смертной казни за это время были приговорены 4-5 тысяч человек.

4. Русский государь впервые венчался на царство, принял царский титул, равнозначный императорскому и стал первым Помазанником Божием на Русском престоле.

5. Была проведена масштабная реформа судопроизводства.

6. Введена всеобщая выборность местной администрации.

7. Невиданными ранее темпами развилась торговля с Англией, Персией и Средней Азией.

8. По распоряжению Государя основано 155 городов и крепостей, построено 40 церквей и 60 монастырей.

9. Создана государственная почта, основано около 300 почтовых станций.


В духовной и культурной жизни за годы правления Иоанна Грозного :

1. Положено начало регулярному созыву Земских соборов.

2. Прошел знаменитый т.н. "Стоглавый" собор Русской Православной Церкви, первый в полном смысле этого слова Поместный собор.

3. Созданы Четьи Минеи святого митрополита Макария.

4. Положено начало книгопечатанию, созданы две типографии, собрана книжная сокровищница царя.

5. Придан государственный характер летописанию, создан "Лицевой свод".

6. Создана сеть общеобразовательных школ.

7. В русской литературе стараниями Грозного появился новый жанр — публицистика.

И все это — несмотря на многочисленные войны и 20-летнюю борьбу с европейскими странами, поддерживавшими Польшу, Литву и Швецию в войне против России (их поддержали Ватикан, Франция, Германия, Валахия, Турция, Крым, Дания, Венгрия — кто деньгами, кто солдатами, кто дипломатическими интригами).

Вопреки наветам, Грозный царь оставил своим наследникам мощное государство и боеспособную армию, позволившие его наследникам одержать победу в войне над Швецией и выставлять в поле пятисоттысячное войско (в 1598 г.). В разоренном государстве такое невозможно!

Подводя итоги, можно уверенно сказать:

Обвинения в адрес Грозного Царя являются преднамеренной клеветой. Ее первые авторы — враждебно настроенные по отношению к Православному Московскому Самодержавию современники Государя, а затем — ангажированные исследователи, стремящиеся опорочить благоверного Царя Иоанна Васильевича Грозного, а в его лице — идею Русского Православного Царства в целом. (7)



Список литературы

1. Приложение №4 к докладу митрополита Крутицкого и Коломенского Ювеналия. К вопросу о канонизации Царя Ивана Грозного и Г.Е. Распутина.

2. Владимир Цветков: "Державный Исполин"

3. Владимир Цветков: "Запечатленная ложь"

4. Леонид Симонович: "Время Опричнины"

5. Вячеслав Манягин: "Апология Грозного Царя"

6. И. Е. Евсин: "Оклеветанный старец"

7. Вячеслав Манягин: "Без вины виноватый"

Когда это Ивана Грозного канонизировали в "Святого благоверного"?

Это в переводе на русский означает: "Слив защщитан"?

Так бысто.

"Даже как-то перед зрителями не удобно" (с)

Факт имел место: http://monar.ru/index.php?map/tsar/Ioann4

Какой слив? это характеристика данному писанию. Я же сказал, что у меня хватит смелости публично признать свою неправоту. Где выв там ссылки видели на серьезные истор. труды? Не надо из меня делать "петрушку", я этого не заслужил.

Посмотрел на ссылке и далее. Михаил ни как не Иоан, там речь идет о человеке принимающим постриг,но каких либо, мало мальских ссылок на Ивана там не присутствует. Чепуха!!!

Вызывает. И еще какие?!!!
Тема обща. Уж не желаете ли вы, что бы я дал оценку всей монархии в целом, всем монархам разом? К стати, не будем отступать от заданной темы. " Империя и Императоры" (Оне же цари, вл. князья и пр.)

Под Императором подразумевается Самодержец, коронованный по Византийскому обычаю. Этим он и отличается от "вл. князья". Какие возражения и что вызывает? Конкретно.
"Историческая справка

Святой благоверный Царь великомученик Иоанн Грозный перед смертью принял великую схиму с именем Иона. В царствование Императора Александра III в лето 1882 от Рождества Христова был прославлен Русской Православной Церковью как местночтимый Святой Московской епархии. См. также следующие исторические церковные документы (сии святцы бысть совершены в лето 1624 от Р. Хр. 25 дня месяца апреля в четвертом часу дни. За июнь месяц 10 дня на обороте 205 листа такая запись:"...В той же день обретение святаго телеси великомученика Царя Иванна". См. также в архивах: Святцы Коряжемского монастыря за 1621 год, РГБ, Фонд Ундольского, единица хранения 237, "10 июня: в той же день обретение Святаго телеси Великомученика Царя Иоанна"). Святым Царём окончился род Рюриковичей."
Вы спорите с Русской Православной Церковью? Впрочем, не Вы первый, такие, как граф А.Н. Толстой тоже спорили.

Что значит Великая Схима, объяснять не требуется.


Вплоть до 1917г. (просто про пОзднее время нет сведений) верующие обращались к его заступничеству в судебных делах.

Честно? Желаю. Объективную. Это будет титанический труд, единственный в своем роде. Очень хочу ознакомиться с проектом.

каждый Монарх Российский имееет свои положительные и отрицательные стороны, если будем ковырять их полностью, времени уйдет много. Против Иоана Васильевича никогда ничего не имел. Он вообще был последователен в своих деяниях. А некоторые моменты из его переписки использую для цитирования. Умел очень хлестко выражатся.

Вы четко не понимаете? я не против монархии, а скорее "за", но ошибки в управлении я хотел бы избежать.

http://brusilov-14.livejournal.com/135939.html
Даю конкретную расшифровку.

Рыбаков сочинил неоязычество в том виде, в котором оно ныне существует по заданию КГБ.
В данном виде оно существует лишь как антитеза христианству, а не как самостоятельная религия.

Почитайте всякие пособия для говноверов, там перлы типа:
"Чтобы обеспечить хороший урожай ровно в 12 часов дня выебите жену нагишом на свежевспаханном поле в такой то позе столько то раз не забывая при этом читать в слух то-то и то-то."

Вот фотографии говноверов:
http://orei.livejournal.com/123063.html

Процитирую:
http://evgminin.livejournal.com/22919.html
Деревенский простачок в лаптях, молячщийшся идолу Перуна, - угадайте, кому нужен такой образ русского человека?

Если бы викинги дожили до наших времен, они бы грабили торговые суда с помощью подводных лодок и носили бронежилеты последней модели, а не грязные шкуры и расписные рубахи. Подумав хотя бы об этом, можно понять, что неоязычество к настоящей древней вере арийцев не имеет никакого отношения. Современное долбославие - это новодел советский эпохи, который гораздо ближе к верованиям африканских племен, чем к религии викингов. Но в отличии от негритянских культов долбославие не аутентично, ибо цепочка русских жрецов прервалась, и волхвом себя сейчас может объявить любой проходимец.

http://lord-marshal.livejournal.com/69969.html
Доживи аутентичное язычество до наших дней, как вы думаете, рядились бы, скажем, викинги на праздники в шкуры и плясали бы вокруг костра? Очевидно, что нет. Следовательно, "язычества" в том понимании, в котором оно существует сейчас, НИКОГДА НЕ СУЩЕСТВОВАЛО, это продукт постмодерна, не имеющий к аутентичным верованиям арийцев абсолютно никакого отношения. На дворе двадцать первый век, эпоха лазеров, суперкомпьютеров, орбитальных группировок и нанотехнологий. Если религия велит рядиться в шкуры, а не в композитную броню - что-то в этой религии не так. Воистину, сергианский поп, освящающий атомный ракетоносец, выглядит выигрышней. Ибо кому выгодно загонять арийцев в каменный век - я думаю понятно без особых разъяснений.

Процитируем Гитлера, "Майн кампф":
http://web.archive.org/web/20070123013917/...LOG/AE/putx.txt
Лишь немногие из этих людей приходили в ряды нашего нового движения, чтобы действительно честно служить ему. Большинство же пробиралось в наши ряды для того, чтобы продолжать тянуть
свою собственную волынку и получить возможность проповедовать свои прежние старинные идеи. Ну, а что это были за идеи, это даже трудно пером описать.
Самым характерным для этих натур является то, что у них всегда на устах примеры из эпохи старогерманского героизма, что они постоянно болтают о седой старине, о мечах и панцирях, каменных топорах и т. п., а на деле являются самыми отъявленными трусами, каких только можно себе представить.
Размахивая в воздухе зазубренными жестяными мечами, натягивая на себя страшную шкуру медведя и напяливая на голову самый страшный головной убор, они для текущего дня проповедуют борьбу
посредством так называемого "духовного оружия" и разбегаются как зайцы при появлении первой же группки коммунистов с резиновыми палками в руках. Будущие поколения никак не смогут увековечить образа этих людей в новом героическом эпосе.

Не хочешь иметь ничего общего с говноверами - позиционируй себя по другому и не соотноси себя с ними.
Называй себя:
Одинистом(Варг), варваром (Селидор-Белов), Синтоистом и т.д. придумай в конце концов новое что-то, но отгородись от этой дегенеративной мрази:
http://pics.livejournal.com/brusilov_14/pic/00024rq9
P.S. Пост проапдейтен, добавлена цитата из "Майн кампф".

Меня тут напрягают Модеры и по этому скажу; Милый Друг, вы представляете себе викингов в кожанных одеяниях? Извращенцы заседают на других сайтах. Здесь идет серьезный спор и не будем говорить о том, чего не знаем. Ага? Я сказал , что хотел, а теперь хотите- Баньте меня. Но не за что.

Ты смысл поста понял, "Милый..."? Да я тебе про совсем другое толкую. Мысль ты не понял, кароче, hokmun. Не в тряпках дело, я тебе по одежде Викингов могу отдельную тему создать. Потом.
"Извращенцы заседают на других сайтах." - не сомневаюсь не на минуту хотя хоть одно исключение и может быть допускаю.
Речь об том - что Монархия ничем не ограниченная (!!!) единственная правильная дектатура для России. Ничего другого уже России не поможет. Соплей не надо только: кто не виноват, тому ничего не будет. И так есть кого наказать. Единственное, неясно, откуда брать Монарха. Дворян перебили. Новая Аристократия, рожденная в сражениях с Системой пока не народилась.

Так ведь не за что.

мда - с... А так хотел пострадать.
З.Ы.: "...Милый Друг, вы представляете себе викингов в кожанных одеяниях? Извращенцы заседают на других сайтах." Вот сказано, так сказано!

Очень представляю.
" В сагах упоминаются рубахи из плотной кожи..": http://www.mear-drevnostey.ru/forum/showthread.php?t=281
"ЧТО ДАРИТЬ? Самые популярные подарки – меха, шкуры крупных животных, кожаные изделия и предметы из любых металлов, к примеру оружие. Правда, согласно нынешним традициям оружие считается очень нежелательным подарком – оно может поранить или даже разрушить пока еще хрупкую семью.

ФОРМА ОДЕЖДЫ: До начала прошлого века невесты викингов шли к алтарю в черных платьях с роскошными белоснежными кружевами. На голове невесты должна быть диадема или венок из мирта и живых цветов. Ну а жениха можно обрядить в шкуры или бархатный наряд с широким плащом.": http://www.cosmo.ru/your_life/wedding/154559/
" : Археологические памятники и книги по их изучению." : http://mjollnir.ru/forum/archive/t-49.html
Сам подумай: именно в море - что практичнее кожи (вплоть до наших дней - "регланы" от викингов и пошли.).

А я еще знаю, что у викингов рогатых шлемов никогда не было.

И кто такой Блю Туз.

Вот к примеру одна из них:
"Мир принадлежит тому, кто храбрее и сильнее.
Мы населяем море и в нем ищем себе пищу.
Бедный плывет за добычей, богатый за славой.
Мы не спрашиваем, когда хотим взять чью то жизнь и имущество.
Я с колыбели обрек свою жизнь войне.
Ты, трус, еще не видал человеческой крови.
Мы не воруем, а отнимаем.
Мы не верим ни во что, кроме силы нашего оружия и нашей храбрости.
Мы всегда довольны нашей верой и нам не на что жаловатся."
Не очень много об одеяниях, Вы не находите? Или вот сага Великого Скальда;(цитирую по памяти):
" Стремительный удар меча, укол стрелы, блеск топора
И мир померк в твоих глазах.
И моря нет и нет друзей, и ты один.
Но ты один на краткий миг, Валлгалы луч бежит к тебе.
Дорога дивная небес, она тверда, она верна,
Как меч, как викинга рука.
По ней летит могучий конь,
Он бел, как снег, он чист, как свет.
На нем валькирия спешит,
с ней Вотан шлет тебе привет.
Тебя он ждет, он ждет тебя,
Готово место для тебя.
И вы взлетаете, как дым
Как легкий пар, как облака,-
ты и послонница небес."
Тоже не много про одеяния. Не находите?
То, что вы называете одеяниями викингов и их женщин, является домашней одеждой, используемой в зонах холодного климата. Да викинги использовали на морских переходах кожанные колеты и штаны, но только на переходах, а ни как не в сражениях. Или Вы, представляете себе драккар этаким дредноутом с броневым поясом башнями и экипажем в пару тысяч человек? Так я, вас разочарую, описательный вы наш. Драккар- скандинавский эквивалент общеевропейского мореходного корабля( На Руси ему соответсвовала лодья). Экипаж составлял от 40-а до 130-и человек и разбрасываться членами экипажа ни один Ярл себе позволить не мог. Каждый викинг учился исскуству боя на море и на суше с детства, это их работа, в отличае от большинства их противников которым приходилось именно сражатся. Доспехи викингов включали в себя полное бронирование каждого бойца, по этому строй у викингов считался почти не пробиваемым и считалось так: один викинг=25 человек низких земель. Большинство свободных Ярлов имело дружину из 2-3-х драккаров с экипажем две-три сотни человек. Возьмите калькулятор и посчитайте общее соотношение.
"...Да здравствует его императорского и королевского величества кретинизм!..." -Я. Гашек.
P.S. И к чему вы сюда ссылки на другие форумы притягиваете не понимаю, к тому-же еще и о неоязычестве. Чего вы, мне, мнение какого то "Лорд- Маршал"а суете? Он, что Оракул, Царь и Бог, Истина в последней инстанции? "...Что, Вы лезете ко мне со своим "Студебеккером", он ваш родственник, что-ли?..." О. Бендер. Заглавие темы читайте на верху, а хотите обсудить язычников, откройте новую ветку.

Для Weissknecht.
Для Главвреда.
Ну вот дошли руки до поста по которому прошел, якобы, слив.
1-е). Умрун, покойник, усопший, в бозе почивший и тд. и тп.- человек отошедший в мир иной, с которым не представляется возможным поспорить из-за приведенной выше причины.(выражение старославянское).

Для того, что бы иметь представление кого я имею в качестве оппонента, разберем, для начала, подход данного гасьпадина к гениальности того или иного истор. деятеля.
Итак начнем;
1."Итак: Ганнибал был, вероятно, величайшим полководцем истории: его «Канны» с тех пор пытались «догнать и перегнать» все полководцы мира и никому это не удалось. Ганнибал действительно «чуть-чуть» не захватил Рим. Но Карфаген он погубил окончательно. И в изгнании покончил жизнь самоубийством."
Ганнибал конечно был полководцем выдающимся, спору нет, но вот на счет величайшести в истории возникают бо-о-ольшие сомнения, и на сколько мне помнится учинить новые "Канны" заморачивались только: Клаузевиц, Шлиффен и Мольтке. Остальным были "до пихты, до ели" эти самые "Канны". Воображаю как бы ржал Македонский дотяни он до того времени. Но это так лирика. Теперь рассмотрим целиком происходившие события;
Ганнибал высаживается в Новом Карфагене(Испанская Картахена), проходит средиземноморским побережьем нынешней Франции, переваливает через Альпы и "вуаля". Рим имеет вторгшуюся в страну армию оттуда, откуда не ждали. Несколько побед над наспех собраными соединениями на севере Италии и уничтожение 70-и тысячной армии римских консулов при "Каннах". Причины поражения Рима заключаются не только, да и не столько в тактической гениальности Ганнибала, сколько в обсолютной военной безграмотности консулов. А вот дальше был вариант игры ва-банк: бросить все силы на осаду Рима, но на него он не пошел, а вернулся в Карфаген. И через некоторое время был разбит теми же Римлянами. Но покончил с жизнью лет так за двадцать до падения Карфагена, к гибели коего отношения уже не имел. Имелись в истории и обратные последователи Героя, они шли на ва-банк, только ни к чему хорошему это не привело. Это по первому примеру.
Таперача второй пример;
"Цезарь был тоже гением. Римскую демократию он заменил первым в европейской истории тоталитарным режимом, Рим не спас и был зарезан своим лучшим другом — почти как Троцкий."
Гай Юлий Цезарь-да, был гениальным полководцем, умелым администратором, при нем Римская республика уже официально превратилась в Римскую Империю и началась эпоха расцвета оной державы. Это по первому предложению. Потому, что со второго начинается или горячечный бред или отсутствие даже малой толикизнаний истории. Но вернемся к оному предложению. Впервые в европейской истории он заменил, говорит наш автор, а по позвольте полюбопытствовать; Царь царей А. Македонский тогда к какой истории принадлежит, а римский диктатор Луций Корнелий Сулла? А от кого он должен был через века спасать Рим, охота узнать? Ведь от его гибели до падения Рима еще 520 лет и при чем не самых худших для Империи. Или он виноват в том, что не был бессмертным?
А анналогия с Троцким по меньшей мере ....ая.
Но пример номер три;
"Карл Великий резал публику налево и направо, никакой империи не создал, и вообще у него ни из чего ничего не вышло."
Карл Великий, он же Шарлемань. Создал огромную Империю, которая процветала при его жизни и была развалена(поделена) его наследниками. Но при нем то все было в порядке, а клонирования и бессмертия опять же не было. Только могу удивленно пожать плечами и еще раз повторить:"Беда коль сапоги начнет точать пирожник".
Четвертый пример;
"В гении попал и наш Петр I. Его карьера кончилась более мирно: капитуляция всей армии на Пруте, опустевший престол, почти сто лет порнократии и крепостное право."
А тут можно предположить, что ваш "печальник горя народного" просто ...............(вставляйте любые крепкие выражения, у меня просто нет слов!!!). Поясняю: кагда человек не знает древнейшей истории, его еще можно простить( не своя ведь) но свою-то хоть чуть, чуть знать надо! Если Петр и порнократки жили всей толпой 1590году, то с крепостным правом все понятно, ведь именно в этом году был отменен Юрьев День и произошло окончательное закрепление крестьян. Окружение летучего корпуса на Пруте, армией султанского визиря, произошло в 1712 году по условиям мирного договора туркам вернули Азов и подписали вечный мир, чему способствовали очень драгоценности Екатерины I(пошли на взятку визирю). После этого русская армия прошагала пол европы, а в 1719 десант под командовнием Апраксина подошел на 3 км. к Стокгольму, перед этим основательно проредив заводы по производству меди, железа, пушек. Атаковать Стокгольм не разрешил Петр, уступив просьбам шведской королевы. В 1721 году был заключен Ништадский Мир, коим и закончилась победоносная война Петра. Петр I Великий скончался в 1725 году, оставив трон своей жене, после смерти которой 1726 году, трон перешел малолетнему Петру II(Внуку П. Великого). Из порнократок Анна Иоанна воевала с Турцией (безрезультатно), Елизавет Петровны Кроткия воевала с Фридрихом Великим Прусским, разгромила его и если бы не внезапная смерть Императрицы, то может и небыло бы Первой и Второй Мировых Войн. Екатерина II Великая провела две успешнешие войны с Турцией, результатом которых стали огромные приобретения на черноморском побережье, приняла под скипетр Аляску, укоротила Польшу, провела соцопрос среди дворянства об отмене крепостного права(не прокатило). Вела переписку с Вольтером, который называл ее умнейшей государыней 18-го столетия. Оставила своему сыну Павлу I огромнейшую Империю. Вот такие они были порнократки, для России не мешало бы еще парочку таких, глядишь и еще бы чего поприсоединяли.
За сим позвольте откланяться. Продолжим завтра разбор данной писанины.

Для hokmun.

1-е). Умрун - славянская мифология. Если человек не желает спокойно в земле отдыхать, только в этом виде и обретать может он становится умруном, заложенным покойником. Умруны опасны, потому что их под землей научили сосать кровь. Не выносят травы полыни, а убить их можно как любое восставшее из мертвых существо - осиновым колом, но в особенности умруны бояться железа и серебра.
http://myfhology.narod.ru/monsters/umrun.html
Умрун, умран - Это зловредный дух, родственный упырям. По ночам он встает из могилы, проникает в спальню к беременным женщинам и пугает их. Есть поверье: дабы отпугнуть умрана, надо последние три недели перед родами спать при свече.
http://www.swarog.ru/u/umran1.php
Умрун - покойник, не желающий спокойно лежать в земле.
Сосет кровь, как упыри, творит черную магию.Это зловредный дух, родственный упырям. По ночам он встает из могилы, проникает в спальню к беременным женщинам и пугает их. Есть поверье: дабы отпугнуть умруна, надо последние три недели перед родами спать при свече. Если человек не желает спокойно в земле лежать, в этом виде он продолжант свое существование. Они опасны, потому что его под землей научили сосать кровь. Не выносят травы полыни, убить можно осиновым колом, но в особенности бояться железа и серебра.
http://bestiarium.aworld.ru/maska/bestia278.html

2-е). Солоневич Иван Лукьянович (14.11.1891-27.04.1953), русский православный мыслитель, писатель, журналист и общественный деятель. Родился в семье народного учителя в Белоруссии, в родне оба деда и пятеро дядьев были священниками. В Гражданскую войну участвовал в Белом движении. В 1920-х жил в Советской России. В 1933 вместе с братом Борисом и сыном Юрием Солоневича заключили в ГУЛаг в Карелии, откуда все трое в 1934 бежали в Финляндию.
Издавал русские газеты в Софии (до 1938; в этот год на него совершено покушение, в результате чего погибла жена), в Берлине (до 1941). С 1945 жил в Аргентине (умер в Уругвае). В 1948 начал выпускать газету ”Наша страна”, сыгравшую большую роль в объединении русских патриотических сил и в сохранении русского национального сознания в эмиграции.
К числу основных трудов Солоневича следует отнести книги: ”Народная монархия”, ”Великая фальшивка февраля”, ”Диктатура импотентов”, ”Памир”, ”Две силы”, ”Россия в концлагере” . Иван Солоневич: жизнь за идею самодержавия
10 лет тому назад, осенью 1991 года, массовый российский читатель наконец-то смог познакомиться с творчеством Ивана Солоневича – одной из самых ярких фигур первой русской эмиграции. Издание у нас его наиболее концептуальной работы «Народная монархия» было очень своевременным в момент, когда коммунистический режим уже перестал существовать, а великое государство, занимавшее одну шестую часть суши, доживало последние дни.
Этот фундаментальный труд по праву считается чуть ли не единственным в ХХ веке системным изложением идеологии «русского пути».
http://www.hrono.info/biograf/bio_s/solonevich.html
http://gosudarstvo.voskres.ru/slnvch1.htm
http://ricolor.org/history/re/names/solonevich/

"Для Weissknecht.
Для Главвреда.
1-е). Умрун, покойник, усопший, в бозе почивший и тд. и тп.- человек отошедший в мир иной, с которым не представляется возможным поспорить из-за приведенной выше причины.(выражение старославянское)."
Ты нас с ГлавРедом за кретинов считаешь? Вот воя "русскость" - Ивана Солоневича нечистью представляешь. Про Шолом - Алейхема и Бродского, однако, такого не написал, hokmun.
Самому тебе не противно нагло врать, hokmun? Ты сам не русский по духу, и стараешься в "русскость", как Мак пишет еще худших затащить.
Для Мак Сим. я не ботаник, и сам могу отбрить. Но всё равно - спасибо.

Коммунисты - наглые лжецы!!!

Ты нас с ГлавРедом за кретинов считаешь? Вот воя "русскость" - Ивана Солоневича нечистью представляешь. Про Шолом - Алейхема и Бродского, однако, такого не написал, hokmun.
Самому тебе не противно нагло врать, hokmun? Ты сам не русский по духу, и стараешься в "русскость", как Мак пишет еще худших затащить.

Уважаемый. Молодец, что наковырял про умруна, но вот посмотрел я биографию твоего подзащитного и понял, что был не справедлив. Нельзя такое доброе и в сущности безвредное существо как умрун в один ряд с Солоневичем ставить. Да, да, ты не ослышался умрун по сравнению с твоим писалой безвредный шалун. Биография данного гасьпадина мне очень понравилась(особенно авто), больше всего умиляют его попытки объяснить нацикам, что дескать не надо нападать на СССР, это ведь бывшая Россия и там живут русские люди. Представляю себе идеалистическую картинку;" приодит С. на прием к Гитлеру, платочком вытирает ему текущие слюньки и сопельки, отечески гладит по головушке и ласково так уговаривает:" Не ходи ты Адольфик на Русь Матушку, не сиротинь малых детушек". Но не послушал его задиристый олигофрен Адольфик, приставил к нему стражу злобную с вострыми сабельками, а сам пошел войною на усатого дядьку. И стенал и убивался очень С., "печальник горя народного" и просидел он под стражей аж до годика 45-го, но тут пришли добрые дядьки из-за Моря-океана Атлантического, и спасли его от ворогов лютых с обеих сторон. И сказали ему добрые дядьки; поезжай ты горемыка в страну теплую Аргентину, не достанет тебя там лютый ворог."
Это конечно шуточное писание, но в каждой шутке есть только доля шутки. Про его биографию мы позже покалякаем и приведу кое какие возникшие идеи. А пока вот два исторических примера о том как должен поступать настоящий патриот;
С. Снегов- сов. писатель фантаст. в заключении с 1936 по 1957 гг. бежать не пытался и во времена оттепелей не слинял за бугор.
Д.Н. Вердеревский- К-Адмирал (1916г.) эмигрировал во Францию в 1920 году из Петрограда, где и проживал. Во время второй мировой войны выдвинул лозунг "СССР-продолжатель дела России", активно сотрудничал с сопротивлением, в 1945 году подал прошение в посольство СССР о предоставлении ему гражданства. Умер 1946 году.(Гражданство получил)
Но не в этом суть. Вы лихо ответили на мой пост, просто игнорировав большую часть его и уцепились за нещастного умруна. С остальным, я так понимаю, вы согласны, а значит признаете, что в истории ваш подзащитный абсолютный профан и грош цена его всем трудам. А к стати, я тут еще одного "героя" вспомнил - Резун же еще у вас есть, тож очень за Русь-Матушку печалуется на Аглицкие да Мериканьские гранды, так что, давайте и его еще на знамя подымайте. Что касается остальной части первого поста, то не получив на него ответа в дальнейшем, я буду считать его проходным и вы, можете вообще не цитировать вашего подзащитного, ибо тогда он никто. Тогда перейдем к вашему второму посту а первый будем считать несуществующим.

"Про его биографию мы позже покалякаем и приведу кое какие возникшие идеи. А пока вот два исторических примера о том как должен поступать настоящий патриот;" - разумеется, как hokmun. Проблема в том, что я Русский. И по "образу мыслей", и по происхождению, и по делам. Это твоя проблема. Солоневич, Тихомиров - наиболее четко обозначили Русскую Идею. Про "нашего" резуна не надо песен петь; как то и Глинку ВЫ к СВОИМ причислили, и Менделеева. Не вышло. А отБродских и резунов заберите взад, НАМ они без нужды.
Приятно было познакомиться, а беседуйте с кем другим.
"Везде и при любых обстоятельствах говорите и поступайте уверенно, напористо, агрессивно, обескураживающе и ошеломляюще. Больше шума и словесной мишуры, больше непонятного и наукообразного. Создавайте теории, гипотезы, направления, школы, методы, реальные и нереальные. Чем экстравагантнее, тем лучше! Пусть не смущает вас, что ваши «теории» и «гипотезы» беспочвенны и никому не нужны, пусть не смущает вас, что о них завтра забудут. Придет новый день, придут новые идеи. В этом выражается могущество нашего духа, в этом наше превосходство. Пусть гои оплачивают наши векселя. Пусть ломают головы в поисках рациональных зерен в наших идеях, пусть ищут и находят в них то, чего там нет. Завтра мы дадим новую пищу их примитивным мозгам.

Неважно, что вы говорите, - важно, как говорите. Ваша самоуверенность будет воспринята как убежденность, амбиция - как возвышенность ума, манера поучать и направлять - как превосходство.

Крутите им мозги, взвинчивайте нервы." Не вписываюсь в это, слишком дешево. Пробуй с кем другим, hokmun.

[
Национальность мы уже обсуждали. Не припомню, что бы евреи были в перечислении титульных наций.
А на счет не желания обсуждать -слив дяденька? Слабо убедить меня в виновности Ганнибала, Цезаря, Шарлеманя, Петра Великого, Елизаветы Петровны и Екатерины Великой? Так признавай поражение и дело с концом. Будь мужчиной.

Нет не очень заметно, больше на "робкого грузина" смахиваешь. Как качать всякую чушь с левых сайтов так мы горазды, а как дойдет дело до анализа написаного, так в кусты? Не хотел бы, чтоб такие как ты пробились во власть, такие обычно действуют по принципу: "Бей своих, чтоб чужие боялись", или "Прав тот, у кого больше прав." Чем же ты лучше тех кого ты так ненавидишь, ведь ты такой же как они. И какие это дела позволь спросить у тебя уже водятся, а происхождение не гарантирует еще чистоту мыслей и их образ. Вот так то Сударик мой. Про Тихомирова не скажу ничего, а про гасьпадина С. уже говорил. Понимаю оскорбил тебя в самых святых чувствах. Так сказать уел твою черно-белую логику. Прости, Скоп, коли что не так.

Иудаизм - одна из Мировых Религий. А Евреи - один из Коренных народов России. Смешно и жалко видеть, как неглупый Вайсс барахтается в этом дерьме - в политкорректности и толерантности.
Скоп, скоп...
Скоп: м. устар. 1. Молочные продукты (молоко, сливки, сметана, творог и т.п.) - " Так сказать уел ". Бугага!!!
СКОП: СКОП (от греч. skopeo - смотрю) - часть сложных слов, означающих название приборов или приспособлений для наблюдения.

Это через как ты ботана Вайсса назвал? , а, hokmun?

Вот же послал бог идиота собеседника. Титул Царей- "Царь и Великий Князь Всея Великая, Малыя и Белыя...". Учись по программе школьной дитятко. И классику фантастики почитай; Г. Гаррисон "Мир смерти". Один из персонажей - Скоп. Для не посвещенных ликбез проводить не намерен, сам должен взять книжечку в руки и прочитать. Вот так то Максимка, вот так то.

"Для не посвещенных ликбез проводить не намерен...". - а если вступлю в ложу, проведешь? Не, не буду вступать. Смотрю, ты всё: "милый.." да "праативный". Видать, посвящение и вправду прошел.
"Вот же послал бог идиота собеседника." - да уж не педера.

БЫЛА ЛИ В РОССИИ В ФЕВРАЛЕ 1917 ГОДА РЕВОЛЮЦИОННАЯ СИТУАЦИЯ?

"По свидетельству Ленина, никакой революционной ситуации в России в самом начале 1917 года не было и поэтому никакой революции, по крайней мере в ближайшие пять-десять лет, и не предвиделось.

Это можно видеть из выступления Ленина в Цюрихе на собрании молодых швейцарских социал-демократов, где 22 января 1917 года, всего за месяц до февральских событий, он утверждал: «Мы, старики, может быть, не доживем до решающих битв этой грядущей революции...».

Впрочем, Ленин в своих оценках был далеко не одинок. Вот что писал о феврале представитель совсем другого политического направления, известный монархист Солоневич:

«Лично я был профессиональным свидетелем событий всего 1916 и 1917 гг. - политическим репортером крупнейшей газеты России - суворинского «Нового времени». Даже и для нас, репортеров, так сказать, профессиональных всезнаек, революция была как гром среди совершенно ясного неба. Для левых она была манной, но тоже с совершенно ясного неба».

Революцию в России в начале 1917 году действительно никто не ожидал, поскольку планировали и готовили ее во мраке масонских лож в глубочайшей тайне даже от части будущих активных действующих лиц этой революции. Одновременно, можно сказать нарочито публично, масонами готовилась операция прикрытия - очередной дворцовый переворот, коих ранее на Руси было множество."
http://www.duel.ru/200711/?11_5_1

РУССКОЕ САМОСОЗНАНИЕ ДЕВЯТНАДЦАТОГО ВЕКА

ОСОБЕННОСТЬ РОССИИ заключалась в полноте и чистоте того выражения, которое христианское учение получило в ней, - "во всем объеме ее общественного и частного быта. В этом состояла главная сила ее образованности..." Так определил своеобразие русской судьбы Иван Васильевич Киреевский, один из основателей славянофильства (1). К моменту, когда им были написаны эти строки, девять столетий русской истории безоговорочно подтверждали такой вывод. И все же XIX век, не предвещавший вначале, как казалось, никаких неожиданностей и волнений, стал эпохой жесточайшего кризиса русского религиозного самосознания - кризиса, во многом предопределившего дальнейшую трагическую судьбу России.
То было время бурного развития науки и философии, литературы и искусства-"золотой век" русской классической культуры. Время исканий и надежд, разочарований и прозрений, пора окончательной потери соборного духовного равновесия народа, подорвавшая вековые устои русской православной государственности.
От XVIII века России досталось тяжелое наследие. Судорожная эпоха Петра, разметавшая русскую старину в погоне за европейскими новшествами, сменилась господством череды временщиков, мало любивших Россию и еще меньше понимавших неповторимые особенности ее характера и мировоззрения. Едва успевшая передохнуть за время царствования государыни Елизаветы Петровны, страна вновь оказалась ввергнута в водоворот религиозных, политических, экономических и военных, перемен и нововведений, продолжавших размывать традиционные ценности бытия Святой Руси.
Православная Церковь была унижена и ослаблена: ликвидирована каноническая форма ее управления (патриархат), изъятием церковных земель подорвано благосостояние духовенства и возможности церковной благотворительности, резко сокращено количество монастырей - светочей христианской духовности и православного образования. Самодержавие как принцип правления (предполагающий религиозно осознанное отношение к власти как к церковному служению, послушанию) все более искажалось под влиянием идей западно-европейского абсолютизма * .

* Это особенно характерно для царствования Екатерины II. Позднее, в царствование таких государей, как Николай I, Александр III и Николай II, здоровый христианский взгляд на царскую власть вновь возвращался, но это уже не могло само по себе остановить гибельные процессы в России.
Иван Солоневич переезжает в Германию. Здесь он мог быть уверенным, что его не достанут коммунисты. Находясь в Германии, он организовал в Болгарии новое издание - "Нашу газету". (Первый номер вышел 19 октября 1938 года, последний - 18 января 1940 года.), где продолжил свою писательскую борьбу...

Литературная манера Ивана Солоневича, своеобразна и рационалистична, у него нет схем, систем или других "научных" и книжных атрибутов. Его книги и статьи это слепки с социальной психологии социалистических, национал-социалистических и просто демократических обществ ему современных, которые он изучал и знал изнутри, живя в них. И. Л. Солоневич в некотором роде социальный испытатель, изучавший не по своей воле социалистические общества России и Германии, и знавший их не по книгам, а в их реальной жизни, поэтому в его книгах и статьях нет клеветы или лжи, а есть лишь констатация лично увиденного и лично пережитого, это свидетельство из первоисточника о социализме, каков он есть в его жизненных реалиях. При этом он имел возможность сравнивать гитлеровский Рейх со сталинским СССР, дореволюционную Империю с после революционной Россией. "Я должен сознаться, - говорил Иван Солоневич, - совершенно откровенно: я принадлежу к числу тех странных и отсталых людей, русских людей, отношение которых к русской монархии точнее всего выражается ненаучным термином: любовь" (Великая фальшивка Февраля. Буэнос-Айрес, 1954, с. 153).

Отказ от монархии для Солоневича был равен отказу от тысячелетней русской истории, поэтому монархия в СССР для него была светом в "темном царстве", чаянием нормальной, спокойной, тихой и налаженной жизни, когда каждый занимается своим делом, а не когда все занимаются сразу всем, да еще и с катастрофическим энтузиазмом. "Народ, в его целом, - писал И. Л. Солоневич, - править не может - как не может "весь народ" писать картины, лечить зубы, командовать армиями, проектировать мосты. Здесь нужен "специалист", которому народ будет доверять. В наших русских условиях таким "специалистом" был Царь" (Родина № 3, 1940).

Судьба Ивана Солоневича удивительна, его, редко как еще кого-нибудь, носило по свету. Он попадал в места наибольшего социального движения, как будто бы для того, что бы оставить о них свои впечатления-свидетельства. И почти обо всем этом своем пути Иван Солоневич написал либо книги, либо статьи. На все есть его письменные "фотографии", сделанные его профессиональной рукой с сорокалетним репортерским стажем.
Уникальное время, уникальный свидетель и уникальный писатель...

Подобная деятельность не осталась незамеченной советской властью: 3 февраля 1938 года в редакции "Голоса России" прогремел взрыв. Погибли жена Ивана Солоневича Тамара Владимировна и секретарь Николай Петрович Михайлов. Издание Вскоре прекратилось "Голоса России".

На взгляд дилетанта, можно много копаться в деталях. Вот Ганнибал.


Величие Ганнибала как полководца признавалось всеми древними авторами, всеми его современниками, даже его победителем Сципионом. Александру Македонскому не пришлось бы смеяться. Высадка в Новом Карфагене была не нужна, потому что семья Ганнибала пребывала в Испании в течение многих лет до начала войны, собственно, готовилась к войне. Сам Ганнибал в девятилетнем возрасте (за 20 лет до похода на Рим) покинул Карфаген и вернулся туда только в конце войны. Новый Карфаген был военной базой карфагенян, а решающее значение для начала войны имел захват города Сагунта (так же через несколько лет решающее значение приобретет Новый Карфаген, но в победоносном шествии римлян под началом молодого Сципиона). Разгромом при Каннах римляне обязаны ,конечно, не только бездарности консула Варрона, но в то же время талантам Ганнибала, его умению использовать все благоприятные возможности для победы. Из изложения автора можно понять, что ганнибал вернулся в Карфаген вскоре после Канн. Но на самом деле прошло 16 лет! В течение этих лет Ганнибал разорял Италию и ни разу не потерпел поражения от римлян. Покончил с собой он почти за сорок лет до падения Карфагена, но к гибели города имел самое прямое отношение, потому что именно при Ганнибале судьба великого города решилась окончательно. "Погубил окончательно" - т.е. похоронил надежды на торжество Карфагена в Средиземноморье. Отсюда до разрушения города оставалось недолго. Солоневич под падением Карфагена, конечно, имел в виду это.

название топа: "Русские Государи: от Иоанна Грозного до Николая II" . Скажите, Ганнибал здесть с какого краю?

А Ганнибал с краю Солоневича. Мы разбирали полеты означенного товарисча, по знаниям им истории и умению делать правильные выводы. Это С. заявил, что Ганнибал, Цезарь, Шарлемань, Петр Великий, Елизавета, Екатерина Великая, Бонапарт-гениальные отбросы вселенной, а мы лишь оспориваем данное заявление. Вопрос стоял о том, можно ли С. считать последней инстанцией.

Для Diletant"а;
Я не собирался описывать жизненный путь Ганнибала. А лишь указал на то, что означенный господин не использовал то, что плыло ему в руки после победы при Каннах. Рим то не был им взят и проигрыш войны можно видеть уже в этом. По Варрону позвольте не согласится, ибо безграмотная расстановка сил усугубилась откровенным авантюризмом данного чела. На счет высадки в Н. Карфагене, вполне возможно, но армия точно перебрасывалась морем и высаживалась в означенном городе. Грабеж Апенин ни как не способствовал победе Карфагена и здесь заключается огромная ошибка Ганнибала. "Ганнибал умеет побеждать, но совершенно не умеет пользоваться плодами победы" -Маграбал. Так, что Александру было бы над чем посмеятся. Он в отличии от Ганнибала сочетал мудрость правителя с талантом полководца. Тот же Сципион лишь великий полководец, но ни как не диктатор Рима и за государство решать не мог. Ганнибал так же не имел прав диктатора и поэтому приведение его в пример, Солоневичем, не выдерживает критики. И к стати, я уже упоминал где то, что серьезно занимался историей(военной) с 1860-х по 1945-е года. В чем то мои экскурсы могут быть не доскональны, по этому прошу по отдельным фрагментам не зацикливаться. В целом выкладки соответствуют происходящим событиям. Год падения Карфагена-146г. до н. э., год смерти Ганнибала-183г. до н. э.. выражение применялось в эквиваленте где Г. , а где падение К. Карфаген утратил господство на море, а для торгового города это равносильно самоубийству и поражение его надо искать прежде всего здесь, а не в поражениях или победах на суше.

Ничего, приятель, "...родится глупым не стыдно, стыдно умирать глупцом..." - Готфрид Ленц., а у тебя время еще есть, может и исправишся.

Я, так думаю, что время препинаний прошло, и пора немного покалякать об основной теме ветки, вы как господа ? Согласны?

Для того топ и был создан. Не для ругани.

Ну тогда буду готовить жизнеописание первого и "разбор полетов" оного.