…А когда кит всплыл, Кравченко прицелился и выстрелил
03.02.12
Калининград
Петр Кравченко, перебирая старые фотографии, немного приуныл. Говорит, ушло время. Вроде недавно в мальчишках бегал, в школу ходил, маме помогал. А сейчас даже со стула встать тяжело. Но память работает как швейцарские часы.
ПЕТР КРАВЧЕНКО, ГАРПУНЕР: «У меня дядя был моряк. Ходил в Японию, еще в то время. И один раз он привез из Японии велосипед для меня. И все мальчишки… в то время иметь велосипед! Тем более не наш, не русский, а японский».
Потом началась война, у Петра погиб отец. Подростку приходилось браться за любую работу. В 16 он впервые ушел в море на сухогрузе. В 44-м возил из Америки грузы для Второго фронта.
ПЕТР КРАВЧЕНКО, ГАРПУНЕР: «Мы брали взрывчатку в Портленде, вниз по реке Колумбия. Там один только был причал, где грузили нам взрывчатку… Возили нам взрывчатку американцы прямо на машинах. И - на строп и в трюм, на строп и в трюм. 4 тысячи 500 тонн. Это, считай, мы смертники были…»
Первую охоту гарпунер помнит до сих пор. Остров Бау, 1947 год. Рассказывает, это был огромный, примерно с вагон, голубой кит. При подходе судна он сразу ушел на глубину. А когда всплыл, Кравченко прицелился и выстрелил.
АРНОЛЬД ЗАЙЦЕВ, КАПИТАН КИТОБОЙНОГО СУДНА: «Расстояние где-то метров 70-80 до кита, линь набран уже, лежит заранее. И нажимает. Гарпун летит по траектории как мины. Гарпун не в кита летит, а вверх и вонзается в кита. Говорю: «Пётр, ты!» Понимаете?.. Прекрасный гарпунер, это так просто не дается».
Коллеги уверены: Петр - личность творческая. А значит, легко ранимая. Во время промысла на судне начались неполадки с одним из четырех двигателей. Скорость упала, охота была испорчена, в чем капитан обвинил почему-то гарпунера.
ПЕТР КРАВЧЕНКО, ГАРПУНЕР: «Как четвертый включит, он больше 17 узлов делает. А я что? 15 узлов. Если три только, а если два, то еще меньше! И попробуй, поохоться! И то мы имели на этом китобойце четвертое место, а их было 19.
Гонка за первенство разлучила их навсегда. По окончанию рейса, Кравченко ушел на другое судно. Как говорит жена, Петр всегда старается избежать конфликта. Любую ссору переводит в шутку. Но один раз стало не до смеха.
МИЛИТИНА КРАВЧЕНКО, СУПРУГА: «Уже сготовил для меня обед, ждет. А я никак, никак. Транспорта нет. А он мне опять свое: да мы тут тебя ждем, все сделали. А ты никак, никак. Я не могу ему ничего доказать, у меня и сил нет. Я взяла тарелку, как шарахну ее об пол. Вдребезги. Он сразу замолчал, я тут же очнулась».
Слово Кравченко на флоте ценили наравне с золотом. И в спорных ситуациях к нему прислушивались. За 17 лет промысла на счету калининградского гарпунера - около пяти с половиной тысяч гигантов. Говорит - тогда это был хороший заработок. И мысли о том, что популяция кита быстро исчезает, не было. А вот о том, что флотилии больше нет, жалеет по-настоящему.
Петр Кравченко, перебирая старые фотографии, немного приуныл. Говорит, ушло время. Вроде недавно в мальчишках бегал, в школу ходил, маме помогал. А сейчас даже со стула встать тяжело. Но память работает как швейцарские часы.
ПЕТР КРАВЧЕНКО, ГАРПУНЕР: «У меня дядя был моряк. Ходил в Японию, еще в то время. И один раз он привез из Японии велосипед для меня. И все мальчишки… в то время иметь велосипед! Тем более не наш, не русский, а японский».
Потом началась война, у Петра погиб отец. Подростку приходилось браться за любую работу. В 16 он впервые ушел в море на сухогрузе. В 44-м возил из Америки грузы для Второго фронта.
ПЕТР КРАВЧЕНКО, ГАРПУНЕР: «Мы брали взрывчатку в Портленде, вниз по реке Колумбия. Там один только был причал, где грузили нам взрывчатку… Возили нам взрывчатку американцы прямо на машинах. И - на строп и в трюм, на строп и в трюм. 4 тысячи 500 тонн. Это, считай, мы смертники были…»
Первую охоту гарпунер помнит до сих пор. Остров Бау, 1947 год. Рассказывает, это был огромный, примерно с вагон, голубой кит. При подходе судна он сразу ушел на глубину. А когда всплыл, Кравченко прицелился и выстрелил.
АРНОЛЬД ЗАЙЦЕВ, КАПИТАН КИТОБОЙНОГО СУДНА: «Расстояние где-то метров 70-80 до кита, линь набран уже, лежит заранее. И нажимает. Гарпун летит по траектории как мины. Гарпун не в кита летит, а вверх и вонзается в кита. Говорю: «Пётр, ты!» Понимаете?.. Прекрасный гарпунер, это так просто не дается».
Коллеги уверены: Петр - личность творческая. А значит, легко ранимая. Во время промысла на судне начались неполадки с одним из четырех двигателей. Скорость упала, охота была испорчена, в чем капитан обвинил почему-то гарпунера.
ПЕТР КРАВЧЕНКО, ГАРПУНЕР: «Как четвертый включит, он больше 17 узлов делает. А я что? 15 узлов. Если три только, а если два, то еще меньше! И попробуй, поохоться! И то мы имели на этом китобойце четвертое место, а их было 19.
Гонка за первенство разлучила их навсегда. По окончанию рейса, Кравченко ушел на другое судно. Как говорит жена, Петр всегда старается избежать конфликта. Любую ссору переводит в шутку. Но один раз стало не до смеха.
МИЛИТИНА КРАВЧЕНКО, СУПРУГА: «Уже сготовил для меня обед, ждет. А я никак, никак. Транспорта нет. А он мне опять свое: да мы тут тебя ждем, все сделали. А ты никак, никак. Я не могу ему ничего доказать, у меня и сил нет. Я взяла тарелку, как шарахну ее об пол. Вдребезги. Он сразу замолчал, я тут же очнулась».
Слово Кравченко на флоте ценили наравне с золотом. И в спорных ситуациях к нему прислушивались. За 17 лет промысла на счету калининградского гарпунера - около пяти с половиной тысяч гигантов. Говорит - тогда это был хороший заработок. И мысли о том, что популяция кита быстро исчезает, не было. А вот о том, что флотилии больше нет, жалеет по-настоящему.
Ваш комментарий:
