12+
   

Голый король Калининградской культуры (часть III)

25.09.17

 

Георгий Бирюков


ПЛАГИАТ

 

Image Вернемся к воспоминаниям великой княжны Марии Павловны. Отдельные эпизоды этих воспоминаний включены в роман Бартфельда Включены эти воспоминания следующим образом. Великая княжна Мария Павловна, естественно, записала воспоминания от своего лица. Бартфельд (литературный негр?), не обременяя особо свое творческое воображение, взял яркие эпизоды этих воспоминаний и, включил в свой роман как рассказы Веры, якобы, постоянно находившейся рядом с Марией Павловной. Сравним параллельные тексты воспоминаний Марии Павловны и романа Бартфельда. Например, эпизод с офицером, который на городской площади подъехал к Марии Павловне и попросил её поменять повязку на раненой руке.

 

Итак, «Воспоминания» Марии Павловны:

 

« - Сестрички, нет ли у вас, случайно, перевязочного материала, чтобы перебинтовать мне руку?

 

У себя в кармане я обнаружила кусок чистого бинта, который сунула туда утром в перевязочной.

 

- У меня есть, - ответила я. - Слезайте, передайте кому-нибудь поводья и идите сюда в тень.

 

Он спешился, бросив поводья солдату, стоявшему рядом, последовал за мной. Выбрав местечко подальше от толпы, я поставила пациента перед собой и повернулась спиной к площади. Едва я начала разматывать грязный верхний слой бинтов, как услышала позади себя незнакомый голос.

 

- Ваше царское высочество, можно я вас сфотографирую?

 

В смятении я обернулась и узнала одного из штабных офицеров. В руках он держал большой фотоаппарат.

 

- Нет, Бога ради не делайте этого! – ответила я, мучительно покраснев.

 

Рука, которую я перевязывала, слегка дрожала. <…> Когда я закончила, офицер поднял глаза; они были полны слез.

 

- Позвольте спросить, кто вы, - сказал он.

 

У меня больше не было причин скрывать свое имя, и я его назвала.

 

- Значит, вы двоюродная сестра императора?

 

- Да, - ответила я.

 

Он молча продолжал всматриваться в мое лицо, затем вдруг встал на колени на мостовую, поднес подол моего простого платья к своим губам и поцеловал его.

 

Я совершенно растерялась. Не глядя на него и не говоря ни слова на прощанье, я бросилась от него в сторону и устремилась в магазин на другой стороне улицы».i


А теперь прочитаем отрывок из романа Бартфельда. Повествование ведется от лица Веры:

 

«- Барышни-сестрички, нет ли у вас бинта – повязку поменять? – обратился он к нам.

 

К счастью, перед выходом Мария Павловна велела мне взять с собой медицинскую сумку. Я быстро вынула чистый бинт, который утром смотала в перевязочной, и передала ей. Она повернулась к раненому:

 

- Пусть кто-нибудь из солдат подержит вашего коня, а мы отойдем в тень.

 

Поручик спешился, повод передал стоящему рядом солдату и прошел за великой княгиней. Выбрав место в тени, подальше от гуляющих, она сняла с руки раненого офицера грязную повязку и начала накладывать свежий бинт. В это время проходивший рядом офицер обратился к ней с просьбой:

 

- Разрешите, Ваше императорское высочество, я сделаю снимок?

 

Мария Павловна растерялась, передала бинты мне, обернулась и узнала в офицере с фотокамерой одного из штабных.

 

- Не надо фотографировать, господа, - попросила она, смутившись.

 

Раненый офицер понял, кто перед ним, и сильно разволновался. <…> Офицер поднял глаза на Марию Павловну, в них стояли слезы.


- Позвольте узнать, кто вы? – произнес он.

 

Сохранить тайну не удалось, и Мария Павловна назвалась.

 

- Так, значит, вы двоюродная сестра императора?

 

- Да, это так.

 

Он всмотрелся в лицо княгини, затем неожиданно для всех опустился на колени, бережно взял край её хлопкового платья и поцеловал его. Мария Павловна, совершенно ошеломленная всем этим происшествием, смутилась. Не произнося ни слова на прощание, она кинулась через улицу в магазин».ii



Никаких ссылок на «Воспоминания великой княжны» Марии Павловны в тексте романа Бартфельда нет. Таким образом, мы видим публикацию Бартфельдом под своим именем фрагмента чужого произведения без указания источника заимствования. Борис Бартфельд (литературный негр?) воспользовался чужим творческим трудом. Заменив некоторые слова фрагмента воспоминаний Марии Павловны синонимами (отметим попутно, что «Воспоминания великой княжны» были изначально написаны на английском) и переведя изложение от лица Марии Павловны в повествование от лица Веры (якобы сестры милосердия, сопровождавшей Марию Павловну), он включил этот фрагмент в свой роман, заявив тем самым себя действительным автором. Такое действие вполне можно назвать плагиатом. Единожды ли Бартфельд заимствовал фрагменты из чужого произведения? Мы можем сравнить другие отрывки его романа и воспоминаний великой княжны Марии Павловны. Текст Марии Павловны:

 

«Был ещё случай, когда одна из медсестер и я поехали на телеге в деревню за яблоками. <…> Было начало осени, солнце садилось над убранными полями, листья на деревьях, растущих вдоль пустынной дороги, были ещё зелеными. Мы подъехали к небольшой аккуратной ферме, за оградой которой увидели деревья, усыпанные яблоками. У ворот стояла пустая повозка.

 

Медсестра осталась с лошадью, а я пошла искать крестьян. Они разговаривали с тремя русскими солдатами, которые, очевидно, приехали с той же целью, что и мы. Один из солдат предложил приглядеть за нашей лошадью, пока два его товарища и мы с медсестрой трясли деревья и наполняли мешок спелыми яблоками.

 

Один из солдат, красивый, крепкий молодой унтер-офицер, всё время внимательно посматривал на меня, как будто он хотел мне что-то сказать, но не осмеливался. Наконец, осмелев и глядя на меня сбоку, он воскликнул:

 

- Я вас знаю! Вы наша великая княгиня Мария из Москвы. Я вас сразу узнал, только не мог поверить своим глазам, потому что вы одеты сестрой милосердия.

 

Мы живо болтали. Как это делают при встрече люди, приехавшие из одного и того же города. Я узнала, что раньше он служил в одном из полков Московского гарнизона.

 

- Не годится вам ездить одной с медсестрой здесь, в сельской местности, - сказал он. – Враг не настолько далеко отсюда, чтобы такие поездки были безопасными. Кроме того, нельзя доверять местным жителям. Хотите или нет, но я сам буду сопровождать вас назад в город.

 

И, несмотря на мои протесты, он поехал с нами, радостно ухмыляясь всю дорогу до Инстербурга».iii


Сравним с этим отрывком текст романа Бартфельда:

 

«А ещё мы с ней ездили на повозке за яблоками. В тот сентябрьский день стояла прекрасная погода, ещё зеленели деревья, и солнце светило над убранными полями. Подъехали к ухоженному хутору. За оградой виднелись обильно усыпанные плодами яблони. Мы въехали в ворота.

 

Мария Павловна осталась у повозки, а я пошла на поиски хозяев. В саду русские солдаты беседовали с хуторянами. Один из военных остался смотреть за нашей лошадью, а мы наполняли мешки спелыми яблоками. Так хорошо было.

 

Один солдатик посматривал на Марию Павловну, словно хотел что-то сказать, но не решался. Наконец заговорил:

 

- Ведь вы великая княгиня Мария Павловна из Москвы? Я видел вас в Москве и сразу узнал. Только не мог поверить, ведь вы одеты как медицинская сестра.

 

Завязалась оживленная беседа, как случается при встрече земляков, в особенности москвичей.

 

- Рискованно с вашей стороны выезжать за город без сопровождения, - сказал солдат. –Противник отсюда недалеко, такие поездки опасны… Да и местным доверять нельзя. Мы проводим вас назад, до города.

 

Я отказывалась, но он всё же сопроводил нас верхом до Инстербурга».iv


Мы видим тот же прием: берется фрагмент текста Марии Павловны, повествование переводится Вере, некоторые слова заменяются синонимами. При этом допускаются феноменальные «ляпы», например: в воспоминаниях Марии Павловны солдат разговаривал с ней и предложил сопровождение ей. Мария Павловна отказывалась. В романе Бартфельда солдатик разговаривает с Марией Павловной, предлагает сопровождение Марии Павловне, а отказывается… Вера, стоявшая где-то в сторонке. Вдвойне глупо, так как старшая была не она, а Мария Павловна. Это произошло потому, что первичный текст имел автором Марию Павловну, она там и отказывалась от предложения. Да, плагиатору надо быть внимательнее к деталям.

 

Примеры можно множить. Воспоминания Марии Павловны:

 

«У нас ушел целый день, чтобы перевезти наших раненых на станцию. Их пришлось везти очень медленно на неудобных, безрессорных повозках, а медсестры шли рядом с ними по жестким камням мостовой. <…> Станция была почти полностью разрушена бомбами, и нам приходилось ставить носилки на мостовую перед ней. Аэропланы продолжали летать над нами. И со всех сторон мы слышали взрывы бомб. Я дрожала от страха, каждую минуту ожидая увидеть над станцией и над ранеными самолет с бомбами».v


Роман Бартфельда. Сравниваем:

 

«Весь день вместе с персоналом госпиталя она перевозила раненых на станцию. Везли их очень медленно на тряских безрессорных повозках, сёстры шли рядом с ними по грубой булыжной мостовой. К этому времени станцию почти полностью разрушили немецкие летчики, носилки пришлось составлять прямо на мостовую… <…> Аэропланы продолжали летать над городом, со всех сторон слышались взрывы. В любой момент они могли появиться над станцией».vi


Воспоминания Марии Павловны:

 

«Наше продвижение было очень медленным. Обозы двигались по дороге по несколько повозок в ряд. <…> … ощущала тревогу, которая, казалось, носилась в воздухе. <…> …когда мы догоняли обозы, двигавшиеся в беспорядке быстрым ходом. Тогда наши автомобили останавливались, и штабные офицеры под руководством генерала старались упорядочить движение. Всё это, как я узнала позже, указывало на начало стремительного отступления и паники».vii


Роман Бартфельда:

 

«Дальше продвигались очень медленно. Войска ползли по дороге в несколько рядов. Отступавшие солдаты и офицеры были взвинчены до предела. Казалось, они дышали тревогой, которой пропитался воздух. Когда машины штаба нагоняли хозяйственные обозы, следовавшие в беспорядке, штабные офицеры по его команде растаскивали заторы, выстраивали обозы и возобновляли движение. Он понимал, что войска находятся на грани паники и беспорядочного бегства».viii


Вот как, оказывается, пишутся современные романы. Правда и здесь автор (литературный негр?) допускает множество «косяков». Например, Мария Павловна описала случай, когда генерал Ренненкампф В СОПРОВОЖДЕНИИ её брата Дмитрия Павловича и штабных офицеров внезапно явился в госпиталь во время ужина. В присутствии сестры Ренненкампф наградил великого князя Дмитрия Павловича Георгиевским крестом.ix


Бартфельд (литературный негр?) позаимствовал этот эпизод для своего романа, но допустил «косяк», написав, что награждение произошло «…в палате, ГДЕ ЛЕЖАЛ ВЕЛИКИЙ КНЯЗЬ ДМИТРИЙ».x Попытки отступить от дословного заимствования чужого текста часто приводят автора (литературного негра?) к подобным «косякам». Не лежал в этом госпитале великий князь Дмитрий Павлович, не лежал! Он прибыл вместе с Ренненкампфом только для церемонии награждения. С ним и убыл. Конечно, он мог иногда в свободное время заезжать к сестре пообщаться за чаем, но на излечении он не находился, и в палате не лежал.

 

Заимствования можно найти не только из «Воспоминаний великой княжны» Марии Павловны, но и из произведений других авторов, описавших события Первой мировой войны. Описания событий в штабе русской армии, разместившемся в инстербургском отеле «Дессауэр Хоф», взяты из воспоминаний владельца этого отеля Германна Торнера. В переводе на русский язык они были опубликованы в журнале «Надровия» (№3, 2003 г.) и альманахе «Берега Анграпы» (№2, 2006 г.) под названием «Отель переживает мировую историю». Именно из воспоминаний Торнера Бартфельд (литературный негр?) заимствовал эпизод завтрака генерала Ренненкампфа с двенадцатью приближенными на веранде отеля. Только Торнер датирует это событие 26 августа, а в романе Бартфельда (с.148-149) оно выпадает на 28 августа. Сюжет подвергнут некоторой литературной обработке с целью придания Ренненкампфу максимально негативного образа, но прекрасно узнаваем. Сравним.

 

Вот как написал Торнер в своих воспоминаниях:

 

«Ренненкампф <…> бегло спросил по-немецки: «Господин хозяин, как долго, по-вашему, продлится война?»

 

Я ответил, что война, наверное, продлится не дольше нескольких месяцев. Но он возразил: «Два года я хочу вести войну». Я подумал и сказал, что в это верится с трудом, потому что на это не хватит денег. Ренненкампф возразил кратким, повелительным тоном: «Мы найдем достаточно денег для войны в Германии».xi


А так в романе Бартфельда:

 

«…генерал обратился к хозяину отеля:

 

- Как считают местные жители, долго ли продлится война?

 

Торнер отвечал, что война, по мнению местных предпринимателей, продлится несколько месяцев, на большее у русских не хватит денег. Ренненкампф пустился в пространные рассуждения, что намерен воевать не меньше двух лет, и деньги на войну с Германией всегда найдутся».xii


Из воспоминаний Торнера Бартфельдом (литературным негром?) заимствованы эпизоды с обнаружением баллонов с углекислотой (сс.158-159), с аварией на городской водопроводной станции (сс.164-166). Конечно, эти сюжеты немного переделаны под участие Орловцева, но остались вполне узнаваемы. Из воспоминаний Торнера взята история отеля. Торнер, кстати, сообщил о двух солдатах германской армии, которые отстали от своих частей. Их переодели в гражданское платье и оставили в отеле в качестве слуги и официанта. Именно этот эпизод вдохновил Бартфельда (литературного негра?) на сочинение истории об охоте Орловцева за переодетым германским шпионом. На самом деле, никакими шпионами эти два немца не были, никто их не разоблачал. Всё время пребывания штаба русской армии в этом отеле они более-менее добросовестно выполняли свои обязанности официанта и слуги, обслуживая русских офицеров. Курьёз... В данном случае автор (литературный негр?) попытался самостоятельно сочинить эпизод, но получилась какая-то глупость описанная выше.

 

Склонность к плагиату, замеченная у автора (литературного негра?), может объяснить, почему романный Орловцев в ночь на 17 августа 1914 года оказался в 106-м пехотном Уфимском полку, а впоследствии постоянно околачивался в 27-й пехотной дивизии. Дело в том, что командир 16-й роты этого полка капитан Александр Арефьевич Успенский опубликовал в 1932 году в Каунасе книгу воспоминаний «На войне. Восточная Пруссия – Литва, 1914-1915 гг.» Книга написана хорошим литературным языком и содержит массу подробностей об участии 106-го Уфимского полка в походах и сражениях в Восточной Пруссии. До военной службы Успенский закончил Литовскую духовную семинарию, поэтому его воспоминания обладают несомненными художественными достоинствами. Мимо такого клада пройти было нельзя! Из книги воспоминаний капитана Успенского довольно много фрагментов «перекочевали» в роман Бартфельда. Конечно, без каких-либо ссылок на первоисточник.


Давайте, сравним тексты романа Бартфельда и книги Успенского. Вот описание молебна в книге Успенского:

 

«На аналое положен, принесенный из полковой церкви, большой позолоченный образ Святого Великомученика Димитрия Солунскаго, Покровителя 106-го Уфимского полка и образ Уфимской Божией Матери в ризе, чудной работы из жемчуга, поднесенный нашему полку от гор. Уфы в день 100-го юбилея.

 

Полковой священник, заслуженный протоиерей о. Вас. Вас. Нименский уже облачился.

 

Командир полка поздоровался с полком.

 

Команда: «на молитву - шапки долой, певчие перед полк» и начался молебен».

 

Вот описание молебна в романе Бартфельда:

 

«…в праздничном облачении вышел полковой священник протоиерей отец Василий Нименский. На аналое, стоящем перед ним, уже лежали реликвии из полковой церкви: большой позолоченный образ святого Димитрия Солунского – покровителя Уфимцев и образ Уфимской Божией Матери в ризе необычайной работы из жемчуга. Эту икону полку подарили жители Уфы в день его столетнего юбилея. Все затихло, командир поздоровался с полком. Далеко по площади и соседним улицам разнеслась команда:

 

- На молитву – шапки долой, певчие перед полком! – И молебен начался» (с.54).


Успенский вспоминал, как в ночь перед Шталлупененским сражением штабс-капитан Попов «…шутя начал пророчествовать, что сулит война каждому из нас. Капитану Барыборову сказал, чтобы тот не ел сейчас так много (тот аппетитно ужинал), потому что, если ранят в живот и желудок переполнен пищей – смерть неминуема! Барыборов засмеялся, но есть перестал. Одному капитану сказал, что будет генералом и т. д. А когда мы спросили его, что даст война ему, он серьезно сказал: «Деревянный крест, потому что в Японскую войну я не получил его».


В романе Бартфельда штабс-капитан Попов «начал шутя предсказывать, что сулит война каждому из офицеров. Капитану Барыборову посоветовал, чтобы тот поменьше ел за ужином, мол, если рянят в живот, больше будет шансов выжить. Хотя Барыборов и смеялся над этим предсказанием, а есть перестал. <…> А на вопрос капитана Трипецкого, что принесет война ему самому – штабс-капитану Попову, надолго задумался и серьёзно ответил:

 

- Деревянный крест. В Японскую войну я его не получил…» (с.56).

 

Сходство заметно, не так ли? Можно продолжить сравнение отрывков двух произведений и дальше. Это сравнение наглядно показывает, что описание Шталлупененского сражения 17 августа 1914 года, Гумбиннен-Гольдапского сражения 20 августа 1914 года, сопутствующих событий, описание продвижения 27-й дивизии до Алленбурга – всё это заимствовано из книги воспоминаний капитана Успенского. Естественно, ссылки на подлинного автора отсутствуют. В романе Бартфельда капитан Успенский поминается мельком, как случайный персонаж. Точно так же поминался Торнер. Мария Павловна, чьи воспоминания были заимствованы, упоминалась так же, второстепенным персонажем романа «Возвращение на Голгофу». Заимствования из книги Успенского обильны. При этом некоторые слова заменяются синонимами. Иногда меняется порядок слов в предложении. Таким образом, наблюдается отработанная методика маскировки плагиата. Например, Успенский написал:

 

«Поздно вечером получен был первый боевой приказ: 3-му корпусу четвертого утром, с рассветом, вторгнуться в Пруссию, на юг от Сталупенена. Нашей 27-й дивизии приказано взять местечки Герритен и Допенен. В частности – нашему полку взять Герритен».


Успенский употребляет даты по старому стилю. Четвертое августа соответствует нынешнему семнадцатому. Что мы видим в романе Бартфельда:

 

«Поздно вечером из штаба армии пришёл приказ корпусу Епанчина – ранним утром 17 августа перейти границу Восточной Пруссии и наступать на юг от Сталлупенена в направлении прусских деревень Допенен и Гёрритен. Полку уфимцев предписывалось взять деревню Гёрритен…» (с.47).


Читаем воспоминания Успенского:

 

«И вот, когда наш полк стал спускаться в долину и подходить к деревне Платен, тишина сразу огласилась немецкими орудийными выстрелами, в воздухе над рядами нашего полка начала рваться немецкая шрапнель, а далеко позади и «чемоданы», как мы прозвали снаряды тяжелой артиллерии».


Читаем роман Бартфельда:

 

«Через час полковая колонна, находясь неподалеку от деревни Платен, начала спускаться в долину. Вдруг среди этой безмятежной летней благодати раздались глухие хлопки артиллерийских залпов. Над колонной разрывалась шрапнель, а где-то за спиной с перелетом рвались «чемоданы» - снаряды, выпущенные тяжелыми немецкими орудиями» (с.49).


Описание фрагмента Шталлупененского сражения в романе Бартфельда взято в целом из книги воспоминаний Успенского. Это взгляд командира роты. Причины катастрофы 105-го пехотного оренбургского полка Успенский определил так:

 

«Они знали (благодаря своей прекрасной разведке), а полковник Комаров не знал (по вине штаба корпуса), что наша 40-я, соседняя слева, дивизия опоздала на целый переход (двадцать вест), и, таким образом, образовалась пустота. Сюда немцы и двинули, во фланг и тыл 105-му полку, отряд из полка пехоты с пятью батареями и двумя эскадронами».


Бартфельд в своем романе пишет следующее: «Немецкая же разведка сработала точно, быстро обнаружила разрыв на фронте русских корпусов и оперативно перебросила туда из-под Толльмингкемена пехотный полк с артиллерийской бригадой».


Т.о. Бартфельд некритично скопировал мнение Успенского о роли точно сработавшей немецкой разведки. На самом деле, разведка была ни при чем. Просто командир германской 4-й пехотной бригады генерал Фальк проявил инициативу. По звукам доносившейся канонады он понял, что в районе Гёрритена и Шталлупенена идёт бой, и приказал своим частям двигаться на звуки выстрелов. Колонна бригады, выполнив необходимый марш через Кассубен, Подшонен и выделив отряд под командованием майора Шлимма (1-й и 3-й батальоны 45-го пех. полка, эскадрон 10-го конноегерского полка с одной батареей 1-го арт. полка) в район Мелькемена, для прикрытия своего правого фланга со стороны Виштынец, подошла к полю сражения около 16 ч. 30 мин. В составе колонны были 33-й фузилерный полк, 2-й батальон 45-го пехотного полка, 5 батарей 1-го артиллерийского полка. Они и ударили в тыл 105-му Оренбургскому полку. Немецкая разведка оказалась ни при чем, но командир роты капитан Успенский об этом знать не мог. А вот Орловцев знать мог бы, если бы автор романа (литературный негр?) использовал не один источник (воспоминания Успенского), а несколько, в том числе исторические исследования. Но, понятно, для этого нужна серьёзная работа. Куда легче переписывать фрагменты одной малоизвестной книги, выдавая это за свое творчество.

 

Кстати, именно из книги Успенского Бартфельд (литературный негр?) позаимствовал ошибочную дату возобновления наступления 27-й пехотной дивизии 22 августа, тогда как в действительности русская армия продолжила наступление 23 августа. Благодаря этой ошибке романный Орловцев гулял по Гумбиннену и пил там пиво тогда, когда в действительности в городе ещё находились германские войска.

 

Желающий убедиться в плагиате, может сам сравнить страницы романа Бартфельда с текстом воспоминаний капитана Успенского. Объём заимствований таков, что его просто затруднительно воспроизвести в данной работе.


Приведем только ещё один факт плагиата. На 85 странице романа Бартфельда напечатана карта фрагмента Гумбиннен-Гольдапского сражения. Она озаглавлена так: «Фрагмент рабочей карты штабс-капитана Орловцева с местом сражения 27-й дивизии 20 августа 1914 года в 15 км юго-восточнее Гумбиннена (Гусева)». На самом деле эта схема взята из известной работы бывшего начальника штаба 27-й пехотной дивизии Радус-Зенковича «Очерк встречного боя. По опыту Гумбиненской операции в августе 1914 гг.» В сем научном труде все схемы фрагментов сражения пронумерованы. Данная схема имеет порядковый номер 16. Карта так и подписана: «Схема №16. Положение 27-й дивизии в бою 7/20 августа 1914 года в 9 1/2 ч. утра». Автор романа (литературный негр?) в очередной раз присвоил фрагмент чужого труда. Естественно, подлинный источник заимствования не указан.


Вспомним ещё раз объявление о приглашении творческих людей на учёбу «писательству» в творческое объединение «Родник», возглавляемое Борисом Бартфельдом. Чему там могут научить?

 

Плагиат, кстати, довольно распространен в калининградской культуре. Одиннадцать лет назад информационный портал «Русская народная линия» опубликовал мою статью «Культурная война»xiii, содержащую анализ «Концепции культурной политики Калининградской области на 2007 - 2017 годы», разработанной группой авторов (Дементьев И.О. - ответственный редактор, Попадин А.Н., Бардун Ю.Ю. и Герцик И.М.) «в рамках проекта агентства поддержки культурных инициатив «Транзит»» и изданной «при поддержке Европейского культурного фонда и Совета министров Северных стран». Из числа авторов концепции двое (Дементьев и Попадин) являлись аж членами президиума Совета по культуре при губернаторе Калининградской области. Следует отметить, что в предисловии авторы выразили благодарность «за внимательное изучение текста концепции и поправки к нему доктора исторических наук, профессора, члена президиума Совета по культуре Г.В.Кретинина», а также отметили, что во время работы над концепцией они «вдохновлялись поддержкой <...> заместителя председателя Совета по культуре при губернаторе С.Г. Сивковой». Анализ показал, что авторы и их вдохновители вместо разработки оригинальной концепции взяли фрагменты из трех готовых концепций, тексты которых имелись в Интернете и механически их соединили. Были использованы: Концепция развития культуры Республики Карелия до 2008 года; Концепция развития культуры Саратовской области (2001-2005 гг.) и Концепция развития культуры Новгородской области на 2001-2005 годы. Таким образом, даже «Концепция культурной политики Калининградской области» была основана на плагиате.

 

 

ФАЛЬСИФИКАЦИЯ ИСТОРИИ


Конечно, в романе «Возвращение на Голгофу» присутствует и самостоятельная работа автора (литературного негра?). Например, автор (литературный негр?) довольно много уделил внимание генералу Ренненкампфу и попытался по новому представить читателю внутренний мир этого русского генерала. Остановимся на этой теме. На Ренненкампфа в своё время пытались свалить вину за поражение армии Самсонова. Существовала даже легенда о том, что Ренненкампф не пришел на помощь Самсонову из-за личной ссоры во время Русско-японской войны. Некоторые писатели (особенно Валентин Пикуль) включали эту легенду в свои произведения, как достоверное событие. На самом деле, эту легенду придумал Макс Гофман, в 1914 году – подполковник, начальник оперативного штаба 8-й германской армии. Байкой о смертельной ссоре между Ренненкампфом и Самсоновым он рассчитывал укрепить поколебавшийся после Гумбиннен-Гольдапского сражения дух командования германской армии. С происхождением этой фальсификации историки, вроде бы, разобрались. Бартфельд (литературный негр?) не решился утверждать её достоверность на страницах романа. Однако, на страницах романа «Возвращение на Голгофу» мы можем наблюдать появление новых небезобидных фальшивок, посвященных Ренненкампфу.

 

Так, фальсификацией автора (литературного негра?) является проходящее через весь роман утверждение о том, что Ренненкампф по своей трусости остановил развернувшееся в ходе Гумбиннен-Гольдапского сражения наступление 3-го армейского корпуса русской армии, благодаря чему для России был потерян шанс выиграть всю войну!


Читаем роман Бартфельда: «В четвертом часу измотанные части немцев не выдержали русского артиллерийского огня, который при сближении становился все более точным, дрогнули и начали откатываться назад. Отступление, сначала планомерное по всему фронту, быстро перешло в бегство отдельных частей» (с.78).


Нужно ли добавлять, что эти строки заимствованы из книги Успенского? Там они изложены так: «И вот, наконец, часу в четвертом немцы не выдержали нашего огня, который по мере сближения становился все более метким, дрогнули и… начали отступать! Начатое планомерно, под прикрытием огня своей артиллерии, отступление по всему фронту, с развитием нашего ураганного огня артиллерии, пулеметов и пехоты, это отступление перешло в панику и местами – целыми частями – в бегство!»


Далее Бартфельд пишет: «Начальник дивизии генерал Адариди самостоятельно решился двинуть войска вперед, и Орловцев в сопровождении солдата из своей команды связных поскакал в штаб генерала Беймельбурга с приказом о наступлении на Ауступёнен» (с.78). В этом предложении мы видим вроде бы самостоятельное творчество Бартфельда (литературного негра?). У Успенского подобной фразы нет.

 

Далее у Бартфельда: «Но войска дивизии в ходе сражения расстроились и перемешались, потребовалось время для восстановления порядка в полках. Настоящее наступление началось только после четырех часов дня, и развивалось оно стремительно. Но через тридцать минут командир корпуса генерал Епанчин, извещенный о переходе 27-й дивизии в решительное наступление, передал по телефону приказ остановить преследование врага «ввиду общего положения дел на фронте». Что это за «общее положение дел», дивизионным командирам было неизвестно. И только значительно позднее до Орловцева дошли неясные сведения о неуверенности и перестраховке командующего 1-й армией. Ренненкампф не смог удержать контроль за ходом сражения, от этого впал чуть ли не в истерику и, не решившись довериться военному чутью и опыту генералов Епанчина и Адариди, остановил атаку 27-й дивизии и всего корпуса. Приказ остановить преследование вызвал недоумение среди офицеров. Для командиров, для солдат невыносимая вещь, когда успешное наступление останавливается в самый решительный момент» (с.79).


У Успенского ситуация изложена проще и по-другому, хотя видно, что Бартфельд (литературный негр?) его воспоминаниями воспользовался: «Неотступно мы преследовали огнем врага, артиллерия продолжала косить их отступающие колонны. Уже отдан был начальником дивизии приказ двинуться вперед для дальнего преследования… Но в это время по приказу свыше движение было приостановлено «ввиду общей обстановки», и остатки противника постепенно скрылись из наших глаз».

 

Как видим, у реального, а не выдуманного Бартфельдом офицера обвинения в адрес Ренненкампфа отсутствуют. Еще раз отметим, что Успенский в своих воспоминаниях раскрывает точку зрения на события командира роты. Он видит поле боя на своем небольшом участке, он не знает, что происходит, например, на участке 28-й пехотной дивизии. Он не знает, что происходит даже в штабе своей дивизии, а тем более – в штабе корпуса или в штабе армии. Он увидел, например, что перед его полком немцы отошли, а кое-где даже побежали и написал об этом в своих воспоминаниях. Но мы сегодня, пользуясь десятками исторических источников и исследований , знаем, что 17-й корпус Макензена вполне сохранил свою боеспособность. Немцы отошли, прикрываемые мощным огнем своей артиллерии. Панику в отдельных частях германское командование подавило, бежавших вернуло в строй. Через короткое время после отхода корпус Макензена мог продолжать бой, а при наличии превосходства в артиллерии (по количеству орудий, особенно тяжелых) он вполне был способен отразить атаки русских. На флангах же сражения события развивались в пользу германской армии, но об этом – ниже.


В главе, описывающей события сентября 1944 года, романный Орловцев размышляет: «Но тогда, в 1914-м, ту войну можно было выиграть союзными усилиями в первый же год, не доводя страну до хаоса и отчаяния, от отрицания всякой возможности царской, да и любой другой цивилизованной власти?

 

И здесь Штабному виделась перспектива успешного исхода. Сражения в августе и начале сентября 1914 года на полях и дорогах Восточной Пруссии, участником которых он был, могли закончить войну победоносно для России и союзников. Но вместо победы – горечь поражений, жестокий разгром Наревской армии Самсонова и спешное отступление Неманской армии Ренненкампфа. А возможность победы была! В этом Штабной был теперь уверен. Сотни раз он анализировал ход тогдашней кампании и находил явные пути к победе в Восточной Пруссии. А вслед за этой победой открывалась дорога на Берлин. И уже никакая переброска немецких войск из Франции в междуречье Вислы и Одера не спасала Германию.

 

Те два далеких дня, 20 и 21 августа 1914 года, могли стать спасительными для России. Да они и стали спасительными, но только для Франции, для Парижа. <…>

 

Не вмешайся командующий армией Ренненкампф в сражение под Гумбинненом на самом его исходе, не останови наступление частей корпуса Епанчина, а пусти в решительное преследование всю мощь кавалерийских дивизий и корпусов, выскочили бы русские на плечах убегающих немцев к Висле. А там подключилась бы и совсем ещё свежая армия Самсонова. И где бы оказалась воинственная Германия к концу сентября?

 

Война не успела бы высосать соки из России, остались бы силы на реформы и преобразования, на спокойный переход к ограниченной, а затем и конституционной монархии. И не случилось бы страшных трагедий в судьбе России. И эта – нынешняя Великая война не случилась бы. Война, которая поглотила своим чёрным чревом жизни нескольких поколений, стала больше чем жизнь, а потом стала и больше смерти, стремясь стать всеобщей смертью – венцом человечества» (с.91).


Это – вроде бы не плагиат? Это – вроде бы собственные рассуждения автора (литературного негра)? Как видим, обвинения в отношении Ренненкампфа приняли в романе Бартфельда космический масштаб. Ренненкампф фактически обвиняется не только в том, что Первая мировая война не стала для России победоносной, но и в революционной трагедии России и в десятках миллионов жертв Второй мировой войны. Каково?

 

Далее Орловцев нагнетает ситуацию уже в разговоре с генералом Покровским. При этом он ссылается на записки генерала Епанчина. Любопытно, где он мог их взять в 1944 году, служа в рядах РККА? Как он вообще мог знать об их существовании? Епанчин завершил рукопись своих воспоминаний в 1940 году, незадолго до своей смерти. Умер он 12 февраля 1941 года во французском городе Ницца. Франция к тому времени капитулировала перед Германией. Рукопись (в единственном экземпляре) он передал своему внуку, впоследствии известному меценату Эдуарду Александровичу фон Фальц-Фейну, у которого она и хранилась. Фальц-Фейн впервые побывал в СССР в 1980 году, во время проведения в Москве Олимпийских игр. Записки Епанчина были изданы в Москве только в 1996 году! Но в романе Бартфельда Орловцев уже в 1944 году (фантастическая мистика!) рассказывает о содержании этих записок:

 

«О действиях нашего 3-го корпуса в Восточной Пруссии до обидного мало. Но есть и кое-что интересное в этих записках. Особенно, как принималось решение о контратаке 20 августа под Гумбинненом. Оказывается, к часу дня в результате немецких атак возникла угроза окружения 3-го корпуса. Да такая, что надо было отходить. Но это привело бы к общему отступлению всей армии, возможно, даже за пределы Восточной Пруссии. Епанчин решил контратаковать. Это было рискованно, и он связался с начальниками дивизий. Я присутствовал при его разговоре с генералом Адариди в штабе 27-й дивизии, но не слышал, что говорил Епанчин. Это было после часа дня. Адариди поддержал предложение об контратаке. Тогда Епанчин приказал подготовить удар и в половине третьего начать наступление. Но вскоре начальник штаба армии генерал Милеант позвонил Епанчину и настаивал от себя и от Ренненкампфа на отмене атаки. Епанчин не подчинился, взяв всю ответственность на себя. Доложил, что все команды уже отданы, и войска начали продвижение. Атака началась, а через час к Епанчину приехал сам Ренненкампф. Его трясла настоящая нервная истерика. Он плакал на груди Епанчина, совершенно потеряв самообладание. Но наступление командир корпуса останавливать не спешил. Но, на него страшно давили, и он, в конце концов, не выдержал – остановил наступление. Сказалось и давление начальства, и страшное напряжение боя. В общем, он отдал приказ остановить преследование врага. Вот он – решающий момент! Если бы Ренненкампф не был против наступления, не доехал бы до штаба корпуса или Епанчин устоял и двинул за дивизией весь 3-й корпус, то потом и командующему некуда было бы деваться, пустил бы по следу свою бесшабашную кавалерию. Вот он, единственный наш шанс на решительную победу!» (с.107-108).

 

 

Вероятно, этот эпизод заимствован из работы Николая Постникова «Драма в Восточной Пруссии. Судьба 1-й Русской армии генерала Ренненкампфа». Сравниваем:

 

«К полудню, в самый разгар битвы, не выдержав натиска немцев, отступили XX армейский корпус и 40-я пехотная дивизия, оголив фланги III корпуса, который сдерживал атаки немцев в центре русской обороны, и тем самым создав реальную угрозу его окружения. Казалось, ещё немного, ещё последнее усилие и последний натиск со стороны немцев, и натянутая струна лопнет, оборона III корпуса будет прорвана, русские будут опрокинуты и уничтожены. В этот переломный момент сражения, командующий III корпусом генерал от инфантерии Н.А. Епанчин сохранил выдержку, не потерял присутствие духа и ясность ума, и принял, как выяснилось потом, единственно правильное решение. Видя, что наступательный порыв немцев выдыхается, он около двух часов дня отдал приказ о контрнаступлении, которое и решило исход Гумбинненского сражения. Именно этот приказ, по телеграфу, и попросил отменить П.К. Ренненкампф, но Н.А. Епанчин отказался. (См.: Епанчин Н. На службе трёх императоров. Воспоминания. М., 1996. С. 407.) В ответ П.К. Ренненкампф приехал в штаб III армейского корпуса и, не сдерживая себя, по словам Н.А. Епанчина: "…бросился мне на грудь с плачем. "Николай Алексеевич, что же это будет", - повторял он в совершенном расстройстве". (См.: Епанчин Н. На службе трёх императоров. Воспоминания. М., 1996. С. 407.) Такое поведение П.К. Ренненкампфа граничило с истерикой, и в этот момент он вряд ли был способен адекватно командовать армией».xiv


Таким образом, опять запахло плагиатом. Отметим, что у Постникова хотя бы не наблюдается идеи взваливания на Ренненкампфа вины за поражение России в войне, революционную трагедию и десятки миллионов жертв Второй мировой войны. Бартфельд (литературный негр?) сильно добавляет угару к словам Постникова. У Постникова «поведение Ренненкампфа граничило с истерикой». У Бартфельда Ренненкампфа «трясла настоящая нервная истерика». Но, в отношении содержания записок Епанчина можно немного охладить горячие головы: слова Епанчина об истерике Ренненкампфа требуют подтверждения надежными документами, а их нет. Епанчин в своих записках мог себя приукрасить, а Ренненкампфа, напротив, изобразить в негативном свете. Зачем? В 30-х годах прошлого века Епанчин жил в эмиграции и нуждался в средствах. Узнав о высокой оценке Черчиллем победы русской армии в Гумбиннен-Гольдапском сражении, Епанчин обратился к этому влиятельному члену английского парламента с просьбой: не сможет ли британское правительство с учетом его заслуг в войне, в которой Англия и Россия были союзниками, назначить ему небольшую пенсию? Пенсию ему так и не назначили, а вот попытка показать себя главным виновником победы в Гумбиннен-Гольдапском сражении нашла свое отражение в записках. Постников принял этот эпизод записок Епанчина за чистую монету, ну а Бартфельд (литературный негр?) заимствовал фрагмент работы Постникова, вложив в уста Орловцева самые безумные слова. Источником их стала книга, изданная в 1996 году. Слова Орловцева в романе Бартфельда произнесены в 1944 году, за 52 года до публикации книги воспоминаний Епанчина. Бред сивой кобылы! Или столь любимая Бартфельдом мистика…

 

 

Бартфельд посвятил целую тринадцатую главу своего романа описанию бегства Ренненкампфа из Инстербурга в Вержболово. Некоторые подробности переезда взяты из воспоминаний великой княжны Марии Павловны (тоже плагиат), однако они при этом были несколько искажены. Например, в своих воспоминаниях Мария Павловна утверждала, что Ренненкампф довез её до Гумбиннена, а далее отправил её в Эйдкунен с надежным сопровождением. Сам же остался. В романе Бартфельда Ренненкампф бросает армию, бежит в Эйдкунен и сам, и везёт с собою Марию Павловну, много рассуждая о том, что «сама возможность его дальнейшей карьеры зависит от её безопасности». Основную часть текста главы занимают мысли, вложенные в голову генерала автором романа (литературным негром?).

 

Между тем, все эти мысли, вложенные автором (литературным негром?) в мозги реального героя (Ренненкампфа) или выдуманного (Орловцева) можно сверить с сохранившимися документальными свидетельствами событий тех дней. Так, в 1939 году Государственное военное издательство Народного комиссариата обороны СССР издало Сборник документов мировой империалистической войны на русском фронте (1914-1917 гг.). Эти документы сегодня общедоступны. Сравним, например, с подлинными документами строки романа Бартфельда: «Окончательное решение об эвакуации штаба за пределы Восточной Пруссии он принял накануне, тянуть дальше было нельзя. Завтра утром они отправятся на восток. Он ещё не знал, ехать ли через Гумбиннен или Гольдап. Что ж, решение примет в последний момент, в очередной раз доверившись своей интуиции» (сс.208-209). Якобы, Ренненкампф так думал в ночь с 10 на 11 сентября. Утром 11 сентября штаб армии на автомобилях двинулся из Инстербурга. Бартфельд пишет: «У развилки, где одна дорога уходила от основной на юг, колонна остановилась. Переговорив с генералом Байовым, командующий принял решение следовать на Гумбиннен. Сейчас этот маршрут казался ему и короче, и, главное, безопаснее» (с.215).

 

А как дело обстояло в реальности? Уже 8 сентября бои шли по всему фронту 1-й русской армии, причем сразу обнаружилось давление на её левый фланг. Ренненкампф приказал перевести одну дивизию 20-го корпуса (29-ю пехотную) с крайнего правого фланга под Даркемен (ныне – Озерск). 9 сентября определился уже глубокий обход немцами левого русского фланга. Саксонская кавалерийская дивизия выдвинулась в направлении на Гольдап. Ренненкампф ещё более усиливает крайний левый фланг, перебрасывая с Деймы под Гольдап уже весь 20-й армейский корпус, а также направив на Гольдап конницу Хана Нахичеванского и 2-ю гвардейскую кавалерийскую дивизию генерала Рауха. Он решается на отход всей армии. В приказе №8 по армии (подписан в 18 часов 9 сентября) Ренненкампф определяет:

 

«20-му корпусу с рассветом 28 августа [10 сентября] продолжать наступление в направлении на Гольдап для атаки обходящих левый фланг армии колонн неприятеля».xv


В приказе №9 по армии (подписан в 23 часа 30 минут 9 сентября) Ренненкампф приказывает:

 

«20-му корпусу, в состав которого включаю 54-ю пех. дивизию, наступать по направлению от Даркемен на Гольдап на обходящие левый фланг армии колонны неприятеля и атаковать их. <…> Штба армии до 9 часов утра 28 августа [10 сентября] – Инстербург, позже – Сталлупенен».xvi Таким образом, решение о переводе штаба из Инстербурга в Шталлупенен было принято ещё вечером 9 сентября. По объективным причинам этот перевод задержался.

 

10 сентября генералам Хану Нахичеванскому и Смирнову Ренненкампфом были посланы телеграммы, в которых он сообщает, что получил донесение о занятии немцами Гольдапа и требует исправить ситуацию.xvii В 2 часа 10 минут 11 сентября Ренненкампф в телеграмме Жилинскому сообщает о получении донесения о занятии немцами Гольдапа и о движении германской конницы вдоль железной дороги Гольдап-Шталлупенен.xviii


Таким образом, Ренненкампф ещё 9 сентября определил прорыв немцев к Гольдапу и направил туда 20-й армейский корпус и конницу. Уже вечером 10 сентября, то есть до отъезда из Инстербурга, он знал о занятии Гольдапа немцами. Бартфельд же пишет о колебаниях Ренненкампфа, о мучительных раздумьях, куда направиться со штабом и с великой княжной Марией Павловной. Ну, не мог Ренненкампф везти Марию Павловну в Гольдап, уже занятый немцами! Так что всё было уже чётко определено: штаб – в Шталлупенен, Марию Павловну – на территорию России через Эйдкунен. Нестыковки в описании событий позволяют усомниться и в других мыслях, вложенных в мозги Ренненкампфа автором (литературным негром?). Если с бегством и личным сопровождением Марии Павловны до российской границы он солгал, то почему ему можно верить во всем остальном?

 

В очередной раз отметим, что в Гумбиннен-Гольдапском сражении успех был достигнут только на центральном участке, занимаемом 27-й и 25-й пехотными дивизиями 3-го армейского корпуса. Но в русской армии были ещё два корпуса. Как сложился бой на их участках? 20-й корпус сражался на северном фланге. Его 28-я пехотная дивизия была полностью разбита и перестала существовать как боевое соединение. Его 29-я дивизия была вынуждена несколько отойти, чтобы не допустить обхода своего фланга. Таким образом, 1-й германский корпус, действовавший на северном фланге, добился большого успеха. Германская 1-я кавалерийская дивизия совершила глубокий обход русского левого фланга и угрожала тылам русской армии.

 

Русский 4-й армейский корпус, действовавший на южном фланге, также не имел успеха. Его соединения понесли потери, расстреляли боеприпасы и несколько отошли назад. В случае, если бы сражение продолжилось на следующий день, германская армия имела большие шансы на развитие успеха, обход флангов русской армии и её окружение, либо оттеснение к границе. Определенной проблемой было исчезновение армейской конницы Хана Нахичеванского после боя под Каушеном. Хан увел кавалерию куда-то на север, и связь с ним во время Гумбиннен-Гольдапского сражения установить не удалось. Поэтому над безумными глаголами романного Орловцева о бесшабашной кавалерии, которую Ренненкампф мог пустить по следу отступающих немцев, можно только горько посмеяться.

 

Обычно никто не обращает внимания на то обстоятельство, что потери русской армии в Гумбиннен-Гольдапском сражении были больше, чем у немцев. Боеприпасы русской армии были израсходованы. О каком наступлении может говорить устами Орловцева Бартфельд (литературный негр)? Общепризнанно, что в сражении русская армия вроде бы одержала победу. Да, одержала, но не по факту полного разгрома противника, а по факту оставления противником поля боя в ночь на 21 августа. Немцы отступили. Причиной отступления было не столько отсутствие решающего успеха в первый же день сражения (германские генералы рассчитывали добиться победы на следующий день), сколько получение сообщения о переходе границы Восточной Пруссии 2-й русской армией Самсонова. Именно это известие сломило волю генерала Притвица и вынудило его отдать приказ об отступлении. Это решение было понятным: нельзя продолжать сражение, когда в твой тыл заходит свежая русская армия. Это решение отступать было принято только в ночь на 21 августа, а вечером 20 августа германская армия была готова продолжить сражение следующим утром и победить.

 

Так что все рассуждения Орловцева о трусости Ренненкампфа являются клеветой и фальсификацией. А основаны они на нелепом плагиате из книги Постникова (Орловцев-то не мог знать содержания записок Епанчина, изданных только в 1996 году). На Ренненкампфа клеветали и раньше, при этом подлинной причиной клеветы было отнюдь не его командование русской армией в Гумбиннен-Гольдапском сражении. Советские историки и писатели мстили Ренненкампфу за то, что он в 1906 году командовал специальным сводным отрядом (батальон пехоты с несколькими пулеметами), с которым, следуя на поезде из Харбина (Маньчжурия), восстановил сообщение Маньчжурской армии с Западной Сибирью, прерванное революционным движением в Восточной Сибири («Читинская республика»), разгромив силы мятежников в полосе железной дороги и наведя порядок в Чите. Революционеры рассчитывали, отрезав Маньчжурскую армию от России, вызвать в ней бунт солдат, лишенных возможности вернуться домой после завершения Русско-японской войны. В самой Чите революционеры захватили на тыловых складах 36 тысяч винтовок, что позволило приступить к созданию своих боевых отрядов. Заняв Читу, восстановив сообщение Маньчжурской армии с Россией, Ренненкампф ликвидировал и предпосылки бунта в армии. Солдаты были демобилизованы и благополучно вернулись домой. Да, кто-то из революционеров в Чите был расстрелян решением военного суда. Они знали на что шли, да и действовали теми же методами, что современные террористы. 30 октября 1906 года эсер Коршун бросил под ноги Ренненкампфу «разрывной снаряд». Чудом генерал остался жив. Современные печальники революций, естественно, помнят о заслугах Ренненкампфа в ликвидации революционного хаоса в Забайкалье и стремятся оклеветать его при каждом удобном случае. Что мы и наблюдаем в очередной раз.

 

Обвинением Ренненкампфа виновным в том, что Первая мировая война «…высосала соки из России, не оставила ей сил на реформы и преобразования, на спокойный переход к ограниченной, а затем и конституционной монархии», автор (литературный негр?) покрывает подлинных виновников этих бед. Всем сразу было понятно, что победа в войне (а особенно – быстрая победа!) укрепила бы в России самодержавие. После победы никакая революция в России была бы невозможна. Поэтому большевики сразу же провозгласили лозунг: «Желать поражения своему правительству!» Другие партии открыто этот лозунг не провозглашали, но реально проводили подрывную работу. С помощью прессы дискредитировали императора Николая II, его семью, российское правительство. Сфабриковали дело Мясоедова, довели до абсурда миф о Распутине, обвиняли в работе на германскую разведку супругу царя. Революционно-буржуазные партии, масонские ложи, генералы-изменники устроили февральскую революцию и отстранение царя от власти. А сами править оказались неспособны и быстро развалили Россию, доведя её до октябрьского переворота и гражданской войны. Но если поверить роману Бартфельда, то виноваты в трагедии России не революционеры-февралисты, не Гучков и Родзянко, не генералы Рузский, Бонч-Бруевич и Алексеев, не те, кто реально плёл заговоры и сделал революцию, а… один Ренненкампф.


ГОЛЫЙ КОРОЛЬ КАЛИНИНГРАДСКОЙ КУЛЬТУРЫ


Можно продолжить разбор романа «Возвращение на Голгофу». Однако, объём критических замечаний к этой странной книге может превысить объём самого произведения Бориса Бартфельда. Лучше остановиться и подвести итоги.

 

Надо отдать должное Борису Бартфельду – это человек дела. Он знает, где, в какой сфере человеческой деятельности нужно приложить свои усилия, чтобы добиться успеха. И он всегда добивается этого успеха. Кто мог ожидать лет двадцать назад, что «физик», круто изменивший свою жизнь во время перестройки и ставший успешным предпринимателем, добившийся успеха в организации гостиничного бизнеса, вдруг станет главным литератором Калининградской области? Но, сегодня это – свершившийся факт. 14 июня 2017 года в Калининградском областном театре кукол состоялась торжественная церемония вручения традиционных региональных премий «Эврика», «Признание», «Созидание» и «Сопричастность». Обладателем премии «Признание» стал калининградский писатель Борис Бартфельд за издание романа «Возвращение на Голгофу». Награду ему вручил врио министра культуры и туризма областного правительства Андрей Ермак. Таким образом, калининградская культура провозгласила Бартфельда своим лучшим представителем в области литературы и искусства. Этого ведь тоже надо добиться!

 

Борис Бартфельд грамотно выбрал актуальную тему. Только что Россия вспоминала 100-летие начала Первой мировой войны. Калининградская область вспоминала это событие особенно: было восстановлено несколько воинских захоронений, было поставлено несколько памятников участникам войны, было проведено несколько научных конференций, ежегодно стали проводиться фестивали и реконструкции сражений, в городе Гусеве построили собор, посвященный погибшим в войне. Тема Первой мировой войны до сих пор на подъёме.

 

Очень грамотно организовано написание романа. Понятно, что мое предположение об участии литературных негров подтвердить будет трудно, поэтому я и поставил везде при их упоминании вопросительный знак. Но одного конкретного человека, принявшего активнейшее участие в написании романа «Возвращение на Голгофу», можно назвать уже сейчас. Это - редактор романа Геннадий Калашников. Он выступил на первой презентации романа, состоявшейся 16 декабря 2016 года в культурном центре Фонда «Новый мир» в Москве.

На видеозаписиxix его выступление занимает время с 42-й по 52-ю минуты. Можно, конечно, попытаться вспомнить, пользовались ли услугами редакторов для написания своих романов Пушкин, Лермонтов, Гоголь, Достоевский, Лесков, Чехов, Толстой? Геннадий Калашников в своем выступлении кратко рассказал о своей многомесячной работе над романом, о множестве своих замечаний, которые он делал Бартфельду. По словам Калашникова, Бартфельд оказался «идеальным автором», который все замечания принимал и устранял. Калашников признался: «К концу работы это стал и мой роман!»

 

Вспомнив перечисленные выше «косяки» и случаи некомпетентности автора, можно задуматься: что же представлял из себя первоначальный текст романа, не отредактированный Калашниковым!? Если даже после многомесячной работы редактора можно невооруженным взглядом разглядеть и плагиат, и вторичность идей и образов, и признаки использования литературных негров, и вызывающее антихристианство, и антирусизм, и факты фальсификации истории… Можно разглядеть неестественность поведения героев романа, несоответствие их поведения нормальной человеческой психологии… Что же представлял из себя текст романа Бартфельда до редактирования его Калашниковым?

 

Очень грамотно организована кампания по презентации романа. 16 декабря 2016 года презентация «Возвращения на Голгофу» прошла в Москве, в Культурном центре Фонда «Новый мир». 29 декабря презентация прошла в Калининграде, в центральной городской библиотеке имени Чехова. На презентациях выступили нужные люди, давшие роману высокую оценку. На презентации в Калининграде выступили писатель Олег Глушкин, председатель регионального фонда культуры Нина Перетяка, сотрудник центра регионоведения областной научной библиотеки Раиса Минакова. Все эти высокие оценки были опубликованы в СМИ и растиражированы, создавая определенное общественное мнение, и не только...

 

Не знаю состава экспертной комиссии регионального министерства культуры, но можно предположить, что результаты кампании по презентации романа были доведены до каждого её члена и, естественно, оказали влияние на принятие решения. В результате премия «Признание» (диплом, памятная награда и денежная выплата в 500 000 рублей) досталась Борису Бартфельду. Таким образом, за создание романа «Возвращение на Голгофу» калининградская культура в 2017 году признала Бартфельда лучшим своим представителем в области литературы и искусства. Над Калининградской областью с того дня льются звуки хвалебных песен в честь автора и его романа. Те же, кто сомневаются в таланте Бартфельда и не хвалят роман «Возвращение на Голгофу», провозглашаются глупыми, некультурными и отсталыми людьми. И, почему-то вспоминается сказка Андерсона «Новое платье короля». В той сказке некие проходимцы сшили, якобы, королю платье из такой тонкой материи, что для глупцов она была невидима. Придворные, а за ними и вся столица, чтобы не прослыть глупцами, наперебой восхищались несуществующим платьем. Маленький мальчик крикнул: «А король-то голый!» Однако это разоблачение ничего не изменило. Король, сохраняя гордый вид, шел дальше, делая вид, как будто ничего не произошло.





i Романова М. Воспоминания великой княжны. Страницы жизни кузины Николая II. 1890-1918. М.:ЗАО Центрополиграф, 2006. с.176

ii Бартфельд Б. Возвращение на Голгофу. М., 2016. сс.197-198

iii Романова М. Воспоминания великой княжны. Страницы жизни кузины Николая II. 1890-1918. М.:ЗАО Центрополиграф, 2006. сс.177-178

iv Бартфельд Б. Возвращение на Голгофу. М., 2016. сс.198-199

v Романова М. Воспоминания великой княжны. Страницы жизни кузины Николая II. 1890-1918. М.:ЗАО Центрополиграф, 2006. с.184

vi Бартфельд Б. Возвращение на Голгофу. М., 2016. с.202

vii Романова М. Воспоминания великой княжны. Страницы жизни кузины Николая II. 1890-1918. М.:ЗАО Центрополиграф, 2006. с.187

viii Бартфельд Б. Возвращение на Голгофу. М., 2016. с.215

ix Романова М. Воспоминания великой княжны. Страницы жизни кузины Николая II. 1890-1918. М.:ЗАО Центрополиграф, 2006. с.183

x Бартфельд Б. Возвращение на Голгофу. М., 2016. с.197

xii Бартфельд Б. Возвращение на Голгофу. М., 2016. с.149

xv Сборник документов мировой империалистической войны на русском фронте (1914-1917 гг.)., М.1939. с.382

xvi Сборник документов мировой империалистической войны на русском фронте (1914-1917 гг.)., М.1939. с.383

xvii Сборник документов мировой империалистической войны на русском фронте (1914-1917 гг.)., М.1939. с.384

xviii Сборник документов мировой империалистической войны на русском фронте (1914-1917 гг.)., М.1939. с.387

  Лидия Довыденко

25.09.2017, 12:32

Дорогой Отец Георгий! Примите безбрежную благодарность за Ваш подвиг - труд, в котором скрупулезно описаны несуразности и плагиат, и вторичность идей и образов, и признаки использования литературных негров, и вызывающее антихристианство, и антирусскость, и факты фальсификации истории… в книге, которая подана Правительством Калинниградской области за образец литературы.
Премия должна быть отозвана. Она дискредитировала себя в 2017 году. Уверена, что вручавший ее ВРИО министр по культуре и туризму господин Ермак книги не читал, а доверился тем, кто его подставил.
Спасибо большое руководству Эксклава.ру за эти публикации!
С огромным уважением и поклоном
Лидия Владимировна Довыденко,
главный редактор журнала «Берега»,
член Союза писателей России,
член Союза журналистов России,
кандидат философских наук,

Цитировать

  Олег

25.09.2017, 16:32

Это исторический роман? Исторический! Так почему же нельзя пользоваться документальными источниками? Этак можно предъявить претензии и Льву Толстому, и Александру Пушкину, и Валентину Пикулю, и т.д и т.п. Просто злоба кого-то душит, жить не дает. Лидию Довыденко, к примеру, бесит то, что ее литпроект 'Берега' никому не нужен оказался, кроме нее самой. Да и то верно, сколько там графоманов засветилось с псевдопатриотическим уклоном, под стать самой вдохновительницы.

Цитировать

  Лидия Довыденко

25.09.2017, 17:12

Некоему Олегу, постеснявшемуся назвать себя. Классики пользовались историческими источниками, но не плагиатили. А вам должно быть стыдно обзывать авторов одного из лучших в России журнала 'Берега', гордостью литературной России, графоманами, а псевдописателя ставить рядом с Пушкиным.

Цитировать

  В.Н. Шульгин

26.09.2017, 11:15

Спасибо, отче! Захватывать чужое - это у наших 'кенигсбержцев' в натуре, удивляться не приходится. Вы взяли на себя труд это ещё раз убедительно показать. НИЗКИЙ ПОКЛОН ВАМ !

Цитировать

  Liter39.ru

26.09.2017, 11:36

Рейтин писателей Янтарного края
Литературный топ-10

1. Евгений Гришковец
2. Юрий Крупенич (Георгий Набатов)
3. Михаил Полищук
4. Сергей Гуров
5. Вячеслав Карпенко
6. Татьяна Тетенькина
7. Борис Бартфельд
8. Натали Гагарина
9. Олег Глушкин
10. Евгения Гусева-Рыбникова

Цитировать

  Петр Федотов

26.09.2017, 16:10

Как видим, народ сам выбирает своих любимых писателей. А комиссии назначают по только им понятным принципам. Как далеки они от народа.

Цитировать

  Виктор Кандауров

27.09.2017, 10:35

Автор Георгий Бирюков пишет: 'Очень грамотно организована кампания по презентации романа. 16 декабря 2016 года презентация «Возвращения на Голгофу» прошла в Москве, в Культурном центре Фонда «Новый мир». 29 декабря презентация прошла в Калининграде, в центральной городской библиотеке имени Чехова. На презентациях выступили нужные люди, давшие роману высокую оценку. На презентации в Калининграде выступили писатель Олег Глушкин, председатель регионального фонда культуры Нина Перетяка, сотрудник центра регионоведения областной научной библиотеки Раиса Минакова. Все эти высокие оценки были опубликованы в СМИ и растиражированы, создавая определенное общественное мнение, и не только...
На мой взгляд, автор прувеличивает, никакого широкого общественного обсуждения романа не было. Что такое Культурный центра фонда 'Новый мир'? Обсуждение проходило в зальчике при редакции малотиражного журнала 'Новый мир'. В бибилиотеке Чехова на презентации собралось лишь ближайшее окружение Бартфельда. итоге кукушка хвалит петуха, за то, что хвалит он кукушку. Ни одна ветеранская организация или ее представитель не принимали участия в этих презентациях, а ведь книга повествует о двух войнах.

Далее Бирюков сообщает: 'Не знаю состава экспертной комиссии регионального министерства культуры, но можно предположить, что результаты кампании по презентации романа были доведены до каждого её члена и, естественно, оказали влияние на принятие решения. В результате премия «Признание» (диплом, памятная награда и денежная выплата в 500 000 рублей) досталась Борису Бартфельду. Таким образом, за создание романа «Возвращение на Голгофу» калининградская культура в 2017 году признала Бартфельда лучшим своим представителем в области литературы и искусств'. Вообще-то мало-мальски продвинутый человек должен знать, что заседает в такой комиссии, иметь представление о тех, кто определяет культурную политику, в частности по литературе. Насколько известно, в составе комиссии заседают нанешний директор драмтеатра Михаил Андреев, экс-директор театра Николай Петеров, писатель Олег Глушкин (соратник Бартфельда),
сам министр культуры и туризма Андрей Ермак, его зам Елена Кошемчук, директор департамента культуры Марина Сергеева, доцент БФУ Санислав Свиридов, депутат облдумы от КП РФ, депутат облдумы от 'ЕР' и еще ряд деятелей.
Состав экспертной комиссий по присуждению премии 'Признание' ежегодно формируется и утверждается Министерством культуры и туризма.
13. Комиссии состоят из председателя, секретаря и членов комиссии.
14. В состав комиссий входят:
- представители Правительства Калининградской области;
- депутаты Калининградской областной Думы (по согласованию);
- специалисты по каждому из направлений деятельности;
- представители калининградских региональных отделений общероссийских творческих союзов, научных обществ.
Специалисты должны соответствовать следующим критериям:
- иметь профессиональную квалификацию;
- обладать опытом работы;
- иметь государственные, профессиональные награды или почетные звания, ученые степени за достижения в сфере своей профессиональной деятельности.

Так что, какие вопросы могут быть к Борису Бартфельду, если вопрос о присуждении премии 'Признание' решала экспертная комиссия?

Цитировать

  Сергей

28.09.2017, 17:50

Отец Георгий проделал огромный труд, дал исключительно точный анализ. Эрудиция отца Георгия вызывает глубокое почтение. И все это еще раз подчеркивает, что чиновники наши - Ермак и его команда, люди совершенно безграмотные, неспособные оценить опус Бартфельда. Хочу заметить, что литературная неровность 'романа' весьма заметна. Видно, что писали люди разной грамотности и с разным чувством языка. Это, разумеется, не мог заметить Глушкин, который, по большому счету, и сам писатель самодеятельный. А вообще, деградация комиссии по премии 'Признание' тоже очевидна. Печально все это. Нет, нет в нашей области государственной культурной политики.

Цитировать

  Мария

30.09.2017, 14:16

Огромное спасибо за Ваш труд, отче! Если в комиссиях конкурсов заседают люди не читающие даже конкурсных книг, то что они могут сказать о поданных произведениях, кроме как проголосовать по рекомендации (по сговору). Благодарю за большую проделанную работу, надеюсь заинтересованные литературой люди прочтут Ваш труд и поймут как упал уровень областной литературы и всех областных НАГРАД. Как говорил покойный В.Е.Шевцов не на того коня поставило правительство области. Да БОГ с ними, им жить!

Цитировать

  Игорь

02.10.2017, 11:16

К сожалению, все это махание кулаками после драки. Когда премию 'Признание' вручали? Все уже забыли о ней. Она в литературе так и не стала событием года.
Многие ли прочитали эту книгу - 'шедевр' до конца? Версия сговора комиссии правдоподобна, так дела в культуре не делаются. А есть ли протокол заседания комиссии, чтобы простые люди узнали, как шло обсуждение, кто что говорил, почему такой перевес за Бартфельда? Любой конкурс предполагает опубликование протокола с решением и выступлениями, доводами. Деньги на кону были бюджетные. А тут тайная тусня.

Цитировать

  Liter39.ru

02.10.2017, 15:02

Похоже, что печатное слово имеет силу. Статья про 'короля' повлияла на областной писательский рейтинг.
Итак,
рейтинг писателей Янтарного края претерпел некоторые изменения

Литературный топ-10

1. Евгений Гришковец

2. Игорь Белов

3. Юрий Крупенич (Георгий Набатов)

4. Сергей Гуров

5. Михаил Полищук

6. Лидия Довыденко

7. Вячеслав Карпенко

8. Натали Гагарина

9. Татьяна Тетенькина

10. Борис Бартфельд

Цитировать

  Юрий

02.10.2017, 17:20

А что Бартфельд вообще в этом рейтинге делает? Он же не писатель, а бизнесмен.

Цитировать

  Игнат

02.10.2017, 21:27

Что за рейтинг такой? Гуров, Довыденко, Гагарина - это кто? Что они такого написали?

Цитировать

  Дьяков

03.10.2017, 10:23

Вот это времена настали! Министра культуры Мединского хотят лишить научной степени за плагиат. Лауреата областной премии 'Признание' Бартфельда хотят развенчать и лишить звания лауреата. Обвинения также в плагиате, искажении истории, использовании 'литературных негров'. Культурная революция накануне 100-летия Великого Октября?!

Цитировать

  super39

03.10.2017, 15:07

Крупенич, кто рисует эти местечковые рейтинги? Или из пальца высасываешь?

Цитировать

  Mакс

04.10.2017, 10:54

А почему не дали премию Юрию Крупеничу или Лидии Давиденке? Они ядро калининградской литературы, наши светочи. Надо написать письмо в министерство культуры и всем подписаться, чтобы премию отобрали у Бартфельда и вручили им. Но скорее всего Бартфельд уже потратил эти деньги. Говорят, он дом для писателей строит в Светлогорске.

Цитировать

  Liter39.ru

04.10.2017, 11:10

Читатель суров, но справедлив. Он ранжирует калининградских писателей по таланту, значимости и полезности для общества и культуры региона.

Цитировать

  Авдей

04.10.2017, 17:24

О! Так это оказывается Крупенич с Довыденко и Гуров с Гагариной более полезны и значимы для общества и культуры региона, а не Бартфельд! Так это они проводят всеразличные фестивали и конкурсы, тратят на это свои деньги, приглашают сюда видных представителей культуры из Москвы, Питера. других регионов страны и из зарубежья! Они работают с молодежью и представителями всех ЛИТО области, и скромно молчат об этом. А Бартфельд пользуеся их плодами. А ещё Они талантливее Глушкина! Рейтинг справедлив и глубок! Надо довести его до нового губернатора и вскрыть сущность Бартфельда и Глушкина, так сказать, обнажить их истинный оскал

Цитировать

  Alex

04.10.2017, 22:11

Ничего себе новость - целый дом для писателей! Никто из культурных чиновников никогда не думал об этом за все годы после войны. Это будет как Переделкино, а тут еще и море рядом. Выходит, премия пошла на пользу.

Цитировать

  Василиса

05.10.2017, 10:49

Действительно, считаю, что в рейтинге на первых местах должны стоять Юрий Крупенич и Лидия Давыденко. Сколько у них значимых книг вышло , сколько различных премий они получили за вклад в русскую литературу! Но самое главное, что они патриоты и против возрождения чуждой нам культуры. И правильно, на калининградской земле должно пахнуть русским духом. Можно назвать и других калининградских писателей, но они все больше на слуху в материковой России. Поэтому пусть рейтинг касается только здешних литераторов.

Цитировать


 1  2  3  4  След >
Страница 1 из 4 ( 66 комм. )

Ваш комментарий:




Advertisement

Эксклав.RU - новости Калининграда, форумы, фото © 2010

Связаться с нами - главный редактор: Этот адрес e-mail защищен от спам-ботов. Чтобы увидеть его, у Вас должен быть включен Java-Script
администратор: Этот адрес e-mail защищен от спам-ботов. Чтобы увидеть его, у Вас должен быть включен Java-Script отдел новостей:

Православная Ярмарка

 
Яндекс цитирования Rambler's Top100