"В современной России, чтобы наказать коррумпированного чиновника, надо дать взятку прокурору"

(фольклор)

Борьба с коррупцией объявлена государственной задачей номер один. Скептики пожимают плечами - очередная пропагандистская шумиха. Но для пропагандистской шумихи нет никаких оснований, хотя бы потому, что избирательный цикл в стране завершён.

Новый президент вполне искренне должен желать укрепления правопорядка, и не только в силу своего профессионального юридического менталитета. Дать бой коррупции требует целый ряд объективных и субъективных факторов.

Во-первых, всякая власть хочет нравиться своему народу и как-то отвечать на его чаяния. А коррупция, которая в послеавгустовской России растёт быстрее, чем в сталинской - выплавка чёрных металлов, стала одним из главных национальных раздражителей. Тем более, что большинство граждан ещё помнит советские времена, когда этот порок был пригнетён к той минимальной черте, которую позволяет грешная человеческая природа. Людям проще смириться с ростом цен, чем с буйством коррупции: рост цен можно как-то списать на неблагоприятную конъюнктуру рынка, а засилье взяточников - прямое свидетельство импотенции и гнилости власти. Никакая власть, будь она демократическая или тоталитарная, не хочет выглядеть в глазах своего народа гнилой и импотентной.

Во-вторых, России нужно поддерживать международный престиж. И хотя прошли те времена, когда мнение "зарубежных товарищей" было для Кремля важнее, чем мнение соотечественников, каждый российский лидер продолжает регулярно смотреться в западное зеркало и сверять свой внешний вид со своим отражением. А обвинение в повсеместной коррупции стало главным пятном на имидже нашей страны, причём не только в глазах журналистов и политологов, но также в глазах политических партнёров и инвесторов.

В-третьих, наконец, коррупция является реальным тормозом на пути развития России. В частности на пути реализации амбициозых планов, рассчитанных до 2020 года. Поэтому нет никакого повода для сомнений в том, что руководство страны, олицетворяемое ныне Дмитрием Медведевым, не просто провозглашает войну с коррупцией, но хочет добиться в этой войне ощутимых успехов.

Однако сложившуюся структуру российского общества нельзя назвать благоприятной для осуществления этих планов. Перечислю основные, с моей точки зрения, факторы, стоящие на страже коррупции.

1. В стране сложились сплочённые региональные элиты, в основных чертах поделившие сферы влияния и преодолевшие внутренние противоречия. Например, на уровне бытовых отношений это единство поддерживается традицией регулярных коллективных возлияний. Такие мероприятия приурочены ко всем государственным и большой части профессиональных праздников, к юбилеям федеральных служб и региональных учреждений, к дням рождения высокопоставленных лиц и просто к плановым губернаторским советам, - то есть происходят едва ли не еженедельно. Разговоры об оргиях оставим на совести жёлтой прессы, речь идёт об очень приличных, культурных выпивках, с которых все уходят на твёрдых ногах и во время которых говорят очень правильные тосты. Подобную традицию неформального общения и отдыха можно было бы даже приветствовать, но только не в контексте борьбы с коррупцией... Судите сами: как начальник УВД, ФСБ или прокурор будет открывать дело против главы города - своего давнего приятеля (в прямом смысле слова - закадычного), с которым ещё вчера чокался с самыми добрыми намерениями?

2. Главы администраций всех уровней отстроили надёжную систему материальных отношений с силовиками. Речь идёт даже не о строительстве за полуказённый счёт дворцов для прокуроров и генералов, хотя эти факты тоже имеют место. Речь идёт о внешне благопристойной помощи: приобретении автомобилей, компьютеров, мебели для сидящих на тощем бюджетном пайке правоохранительных органов. Как после этого осчастливленный страж порядка будет арестовывать своего благотворителя?

3. Крайне стесняет любые анитикоррупционые действия выстроенная сверху донизу вертикаль власти. Ведь муниципальные чиновники назначены главой района, сам глава района и областные чиновники назначены губернатором и, наконец, губернатор назначен президентом. Любые следственные действия автоматически ставят под сомнение непререкаемый в условиях вертикали авторитет вышестоящего руководителя. Как можно расследовать действия губернатора, если это - протеже президента?

Чтобы без моральных издержек начать оперативную работу против чиновника, надо получить санкцию от того, кто его назначил. А чтобы добиться такой санкции, надо, как минимум, накопить определённый оперативный материал. Даже при таком, идеализированном подходе, получается замкнутый круг. Фактически же, если следственные действия всё-таки начинаются, то начинаются чаще всего по двум основным причинам. Или вышестоящий начальник решает наказать нижестоящего и даёт команду "фас!" прикормленным силовикам. Или кто-то из относительно независимых игроков (чаще всего, олигарх, чей бизнес завязан преимущественно на другой регион) "заносит" деньги  для устранения неудобного чиновника. В сложившихся реалиях родился горький каламбур: "чтобы наказать взяточника, надо дать взятку прокурору".

Хуже того. Коррупция становится одним из ключевых элементов политической стабильности. Наличие компромата на любого чиновника или политика - это гарантия его послушания и "правильного" поведения. Выработалась формула: мы не замечаем (до поры, до времени) твоих грешков - ты одобряешь и поддерживаешь все наши действия. Человек, который не замешан в коррупции, представляет угрозу для такой системы. Им трудно управлять. Такой "подозрительный, неблагонадёжный тип" всеми мерами выдавливается из политики и со значимых номенклатурных должностей. Напротив, "послушные и благонадёжные" периодически подкупаются различными подачками за счёт подконтрольных администрации средств.  В вертикальной системе коррупция становится автокаталитическим процессом.

4. Ещё одной гарантией безопасности коррупционеров является вступление в партию власти - "Единую Россию". Любой процесс против чиновника - "единоросса" может выглядеть как выпад против целой системы и против лидера партии Владимира Путина в частности. Особенно рискованными выглядят подобные процессы накануне выборов, когда любое громкое дело означает удар по запланированному результату голосования и выглядит чуть ли не как антигосударственная подрывная деятельность.

Отсюда следует несколько выводов. Практически невозможно победить региональную коррупцию силами действующих в регионах правоохранительных органов. Они целиком вросли в единую систему управления, которая не намерена заниматься самобичеванием. Здесь не помогут ни постоянно действующие совещания при областных прокуратурах, ни наспех создаваемые "антикоррупционные" законы. Для реальной борьбы с коррупцией нужны структуры, способные вести независимое расследование. Это могут быть либо присланные из центра комиссии с чрезвычайными полномочиями (такой способ характерен для закрытых обществ), либо общественные комиссии, также нуждающиеся в соответствующих полномочиях (что более характерно для демократии). Учитывая промежуточное состояние России между демократией и авторитарным обществом, у нас могут быть востребованы оба способа.

Необходимость обеспечить независимое расследование - только техническая сторона проблемы. Гораздо сложнее решить другой вопрос, вызывающий системное противоречие. Борьба с коррупцией неизбежно ставит под сомнение те механизмы политической стабильности, которые отработаны бюрократической вертикалью. Быстро предложить другие, не менее эффективные механизмы политической стабилизации наше общество вряд ли способно. Получается, что борьба с коррупцией становится в некоторой степени антиподом достигнутой стабильности. Руководству страны, если оно не хочет ограничиваться декларативными заявлениями, неизбежно придётся чем-то жертвовать.

Владимир ТИМАКОВ