И на «ворк-шопе» минувшего года по застройке Калининграда, кстати, такие голоса звучали в первую очередь от иностранцев, искренне не понимавших зацикленности некоторых местных деятелей на давно умершем Кёнигсберге. Действительно - мёртвом городе, в отличие от несомненно (можно пощупать!) живого Калининграда. Сомнабулические видения – не подспорье развитию, а скорее, тормоз. Ну, мне так кажется. А решать – горожанам.

Незаконченный город
Калининград ищет свою идентичность. Он должен решить, до чего ему ближе: до Москвы или до Кёнигсберга (Крулевца)
Славимир ПОПОВСКИЙ
(Перевод с польского, журнал «Политика», № 15 (22649), 12 апреля 2008 г.)

Некоторые все еще рассматривают город в категориях военного трофея России. Другие – их все больше – считают такой подход анахронизмом. Они доказывают, что на этой земле выросло уже три поколения граждан. И называют его нашим городом со всей его историей: с прусской вассальностью и князем Альбрехтом, с Кантом и Фридрихом. Без этой традиции он будет лишен корней и ткани. Спор об отношении к прошлому является вместе с тем и спором о будущем.
Кёнигсберг умирал два раза. Первый раз во время войны. В 1944 году он был подвергнут бомбардировке британскими самолетами. В двух очередных августовских налетах на город было послано в общей сложности более 350 бомбардировщиков. Сброшено 263 тонны фугасных и почти 700 тонн зажигательных бомб. Тогда оказались разбиты все исторические памятники: замок, Кафедральный собор, старый и новый университеты, ратуша и почти все церкви. Это дело дополнил штурм Красной Армии в первых числах апреля 1945 года – массированный артиллерийский обстрел и очередные налеты.
Во второй раз он умер в 1946 году, когда Кёнигсберг был переименован в Калининград, чтобы почтить память умершего тогда советского старосты и верного сталинца Михаила Калинина. Было решено, что он будет еще одним образцовым городом соцреализма, а на самом деле столицей милитаризованного до предела региона, выполняющего роль непотопляемого авианосца в самом центре Европы.
В течение очередных 20 лет старательно затирались всякие следы былого ганзейского и прусского прошлого города. Руины, даже те, которые можно было восстановить, разбирали кирпич по кирпичику, грузили на суда и вывозили в глубь СССР. Работа велась систематично, шаг за шагом, руина за руиной… Таким способом были уничтожены памятники Копернику и Гердеру. Добрались также до Кафедрального собора на Кнайпхофе, в котором каким-то чудом неповрежденной оказалась только колоннада Канта (знаменитая Stoa Kantiana), сооруженная в 1924 году. Об остальных исторических церквах, которыми был славен Кёнигсберг, а также кладбищах нельзя даже и вспомнить.
Наконец, в 1965 году по распоряжению тогдашнего советского премьер-министра Алексея Косыгина были взорваны остатки кенигсбергского замка, хотя часть представителей калининградской общественности обращалась, чтобы сохранить по крайней мере руины. Таким образом, в центре исторического города образовалась большая дыра, которую маскировали, закладывая скверы и газоны вместо разобранных руин. Еще возвели на этом месте соцреалистический архитектурный уродец – Дом Советов, а также перерезали город новыми проспектами, взятыми за образец с советской столицы: Ленинским и Московским.
Томас Венцлова в состоянии частично это понять: «После тяжелой войны, - писал он в эссе, посвященном Калининграду, - это была понятная ненависть. Однако позднее ненависть притупилась, но остались чувство отчужденности, апатия и безразличие почти ко всему, но особенно к историческому наследию». И не имело большого значения, что была это болезнь, которая разъедала всю Россию. Как пишет Венцлова, это правда, что «сталинизм и постсталинский режим вырвали с мест миллионы людей, покалечили их судьбы», что «ненавидели прошлое, извращали его и замалчивали». Но с Крулевцем – и в целом со всей областью – они обошлись особенно жестоко. С исторической памятью боролись, не только взрывая все, что старое, но также затирая следы прежних названий. Даже не пробовали перевести на русский язык старые названия городов и улиц, а только давали новые, «которые создавали впечатление, что их взяли из вчерашних газет или военного устава». «Остальное, - говорит Венцлова, - за десятилетия разрушила бесхозяйственность».
Артур Сарниц, руководитель архитектурной мастерской и представитель молодого поколения калининградцев, хотел бы возвратить городу прошлое. Во время недавней конференции, организованной в Гуманитарной академии в Пултуске и посвященной ревитализации исторического центра Калининграда, он не скрывал эмоций. «Считаю себя кёнигсбержцем, вобрал в себя 750 лет истории и теперь борюсь за то, чтобы возвратить Калининграду его исторический облик. Таким образом, мы сможем окончательно освободиться от войны, которая уничтожила город и которая – если оставить в стороне разделение на виновников и жертвы – была просто преступлением против культуры». Старый Кёнигсберг с его сложным прошлым и культурным достоянием был практически вычеркнут с карты Европы. Однако кое-что начало изменяться. После перестроечной лихорадки, распада СССР и наступившей сразу потом гайдаровской шоковой терапии Калининградская область стала анклавом, отрезанным от российской «большой земли». Поэтому все чаще и сильней признавалось, что от Калининграда ближе не до Москвы, а до Гданьска, Ольштына и Вильнюса – словом, до Европы.
И речь не шла только о множестве меньших и больших интересов, связывающих жителей этой области со странами непосредственного соседства, и не о том, что выросло число калининградцев, которые никогда не видели Кремль. Важно, что во время горячих споров, длившихся все 90-е годы, о политическом будущем региона, степени его автономии и статусе (должен ли он быть «российским форпостом» в Европе, «пилотным регионом сотрудничества» или же «прибалтийским Гонконгом»), все чаще стало приходить осознание европейских корней и традиций Кёнигсберга-Калининграда и убеждение, что альтернативой может быть только возвращение к статусу осажденной крепости и непотопляемого авианосца.
С этой точки зрения необычайно важным для Калининграда было празднование 750-летия города в 2005 году. Можно по-разному оценивать инициативы президента Владимира Путина, который на связанные с этим торжества пригласил Жака Ширака и Герхарда Шрёдера, но забыл об Александре Квасьневском и литовцах. Однако как раз во время открытия Королевских ворот и – в первый раз официально – появился лозунг: один город – одна история. А, что самое важное, вслед за этим пошли и средства. «Может, не такие большие, как мы бы хотели, - говорит Сарниц, - но все же. Мы показали Путину наш проект реконструкции центра города, а также Королевского замка. И, на удивление, он был принят положительно. Путин обещал даже дать половину денег на реконструкцию замка».
Парадоксально, но российский президент, таким образом, поддержал идею, к которой поляки склоняли власти города и области уже много лет. В 1994 году по инициативе гданьчан Мирослава Зейдлера, занимающегося охраной памятников, и профессора Веслава Андерса, декана факультета архитектуры Гданьского политехнического института, в Калининграде состоялся первый международный семинар, посвященный «ревитализации исторического центра Кёнигсберга/Крулевца». Уже само название этого семинара вызвало тогда протесты идеологических защитников советского Калининграда. Ведь что такое «ревитализация»? Разве до этого город был мертвым и только теперь его можно возвратить к жизни? Это атака на социалистическое наследие и удар по памяти солдат Красной Армии, которые тут погибли, – таков был ответ. И еще был вопрос: кто профинансировал этот пляжный семинар, когда у города недостает денег? Никак не принималось во внимание, что все это мероприятие было оплачено его зарубежными участниками, даже заключительный банкет был организован за счет Зейдлера. И поляки, основываясь на опыте Гданьска и Эльблонга, убеждали, что стоит спасать все что только можно. А также придерживаться железных правил охраны памятников: нельзя (как в случае с Кафедральным собором) начинать реконструкцию с разбивания всех надгробных поит, а потом обкладывать готический кирпич бетонными плитами, делать на них углубления и рисовать черной краской мнимые оконные проемы.
Сарниц с группой молодых архитекторов хотел бы воспроизвести историческую компоновку и вид города в 1944 году, перед налетом союзников. Вначале они предлагали реконструировать часть исторической колыбели Крулевца – небольшого района старого города (Альтштадт), но потом эти планы расширились до ревитализации всего исторического центра города. Они хотят реконструировать университет на Кнайпхофе, Королевский замок и синагогу. Для этого работающий с Сарницем Юрий Нуштаев ездит по всей Европе, разыскивая в архивах и библиотеках разные снимки, планы и документы, касающиеся старого Крулевца. Все это может пригодиться, когда придется воссоздавать архитектурные детали.
Согласно концепции в центре города необходимо восстановить средневековую систему улиц, возможно точнее воссоздать фасады домов, использовать при реконструкции (насколько возможно) сохранившиеся остатки фундаментов и подвалов, применять строительные материалы, наиболее похожие на те, что имелись в прошлом. Наконец, в случае отсутствия иконографической документации следует воздвигать такие дома, которые своими пропорциями и видом будут гармонировать с исторически сформированной средой.
Многие в Калининграде считают группу Сарница радикалами, но они и сами заявляют о нежелании идти на всякие компромиссы. Слишком много желающих, и к тому же с большими деньгами, которые хотели бы застроить самые привлекательные территории в центре Калининграда, руководствуясь исключительно категориями быстрой прибыли. А достаточно одного решения властей, к которым большой бизнес всегда найдет дорогу, чтобы вместо старых ганзейских каменных домов встали – как Бог на душу положит – высотки из стекла и бетона.
Вопрос, однако, не такой простой. В самой среде архитекторов, в том числе зарубежных, нет согласия по вопросу, на чём должна основываться ревитализация Крулевца. Правда, большинство урбанистов высказываются за реконструкцию замка и района старого города (Альтштадт). Однако, например, немецкий урбанист Юлиус Эллерс считает это нонсенсом, так как в целом является противником реконструкции старых построек и целых районов города, а берлинский опыт в этом вопросе считает негативным. Безобразное и незаконченное здание Дома Советов, построенное рядом с Королевским замком в центре Калининграда как символ победы Советской власти, - как он утверждает, - есть также часть истории города.
Наряду с этим, помимо фундаментальной проблемы денег, стоит также вопрос времени. Наши эксперты убеждали, что перед реконструкцией, например, Королевского замка, следует провести основательные археологические исследования. Профессор Владимир Кулаков из Калининграда высказывает сомнения на этот счет. «Археологические слои на территории Королевского замка достигают 10 - 15 м в глубину. Это очень старая культура», - подчеркивает он. Но обстоятельное изучение каждого из этих слоев будет длиться долго, а через месяц, через год все может измениться: и политика, и власть. Вензель Такиевич Салахов, бывший руководитель отдела по охране памятников Калининграда, понимает эти трудности: «С конца 1940-х годов в Калининграде действовало четыре генеральных плана развития города, но ни один из них не был реализован до конца. Еще хуже то, что в Калининград приезжали архитекторы из всей России. Чаще всего они не чувствовали этого города, климата его истории, традиций. В результате Калининград сегодня является убитым и незаконченным городом».
Сейчас на столах ответственных чиновников городской власти лежит очередной генеральный план, предусматривающий возвращение городу его давнего средневекового облика. Однако достаточно одной подписи, хотя бы архитектора города, чтобы все перечеркнуть. И, может быть, именно поэтому со стороны авторов и приверженцев этого проекта так часто звучат призывы к международной поддержке. Чтобы уже не было отступления.

«Это была совсем другая жизнь…»
Директор музея «Кафедральный собор» Игорь Одинцов сомневается в необходимости «тотального восстановления» центра Кёнигсберга

- Игорь Александрович, то, что выставляется в «Европа-центре», помнится, не единственный существующий макет исторического центра?..
- Да, у нас в Кафедральном соборе уже несколько лет ведётся работа над изготовлением подобного макета, и она близка к завершению – выполнено уже процентов девяносто. Мне было бы некорректно сравнивать достоинства двух макетов, поскольку я лицо, вроде как, заинтересованное, но одно, всё-таки, непонятно: та шумиха, которая поднята вокруг экспозиции в «Европа-центре». Инициаторы акции утверждают, что тем самым они показывают наличие достаточного количества фотографического и иного материала, позволяющего увидеть реальную картину, «как выглядел город». А кто это, простите, когда-либо отрицал? Да, такого материала предостаточно, и те, кому это нужно, могут им пользоваться. Мы, в частности, пользуемся этим материалом в изготовлении своего макета и в иных своих работах. В чём сенсация-то?
- Ну, всё же, то, что есть такой макет, - это хорошо…
- Да кто ж спорит-то? Как говорится, «больше макетов, хороших и разных». Только мне почему-то кажется, что, даже просто взглянув на этот плод многолетнего труда, можно сделать вывод, мягко говоря, совсем не тот, к которому нас подводят организаторы. Бывает такое: два человека смотрят на один и тот же предмет, а видят совершенно разное. Я, к примеру, основываясь на опыте многолетних исследований, могу совершенно ответственно заявить: восстановление старого города технически крайне проблематично, эстетически очень спорно и - что, может быть, главное – способно серьёзно осложнить горожанам жизнь. Кто захочет, например, жить в квартале без канализации?
- То есть, как?..
- Да очень просто: на Кнайпхофе канализации в нашем понимании просто не было. То есть, примитивные трубы, конечно, были, они собирали нечистоты в один колодец, из которого всё отправлялось прямиком в Прегель. Для средневекового города это было нормально, а вот в XXI веке – боюсь, что нет. О наличии в Калининграде транспортной проблемы, думаю, говорить не нужно – она общеизвестна. При восстановлении Кнайпхофа в том виде, в котором этого хочется некоторым «энтузиастам», это будет микрорайон без автомобильного движения – просто ширина улиц не позволит. И кто при этом будет поддерживать его жизнедеятельность – рикши и носильщики? А посмотрите на макет Альтштадта! Я вот сегодня на широчайшем Московском проспекте полчаса в пробке простоял – две машины не разъехались – а после гипотетического восстановления на этом месте улицы Ланггассе транспортная артерия сузится раза в три – кому-то нужно объяснять, к чему это приведёт?.. Почтение к историческому прошлому – это хорошо, конечно, только зачем против здравого смысла идти? Неужели не ясно, что до 1945 года здесь была другая жизнь, с другим ритмом и другими законами? И механически копировать её не очень умно, да и главное – вряд ли необходимо.
- Сторонники «тотального восстановления» утверждают, что это – некий наш долг перед историей…
- Простите, а разве перед послевоенной историей Калининграда у нас нет долга? По планам «восстановления» посаженный в 70-е годы на Центральном острове дендропарк с уникальными породами деревьев пойдёт под нож – а ведь это труд конкретных людей, многие из которых ныне здравствуют, и, замечу – такая же наша история, как и то, что здесь было до 1945 года! Кто и на каком основании возьмётся решать, какой истории жить, а какой – исчезнуть? Относительно Королевского замка: музеефикация его развалин определённо даст больше для воспитания исторической памяти, чем предлагаемое некоторыми строительство муляжа из современных материалов, и за рубежом конкретные примеры таких весьма удачных музеефикаций имеются. Кроме того, хотелось бы авторитетно заявить «ревнителям исторического прошлого»: любое масштабное строительство на Кнайпхофе приведёт к подвижкам основания Кафедрального собора. Я очень хорошо помню, как это было с Исаакиевским собором при прокладке метро в Ленинграде, и наступать на те же грабли, ей-Богу, незачем. Мы не для того восстанавливали собор, чтобы угробить его своими руками во имя чьих-то фантазий или политических интересов… (Беседовал Александр СИДОРЕНКО)

Мы решим это сами
Мнение жителя города, который кому-то видится «мёртвым»
Альберт АДЫЛОВ

Честно говоря, за перо в данном случае брался с каким-то странным чувством. Нет, кто спорит – интересная статья, примечательная культурная акция… Коробит только то, что и в материале польского журнала, и на организованной в «Европа-центре» экспозиции меня вместе со всеми прочими калининградцами огулом записали в жители «мёртвого города». Не по себе как-то, право же. Тем более что, родившись в Калининграде и живя здесь 36-й год, ни единого мгновения «мёртвым» его не считал.
Ну, собственно, в мёртвом городе живут, оказывается, не все. Например, инициатор акции Артур Сарниц так прямо и сообщил мне: «Я не знаю, где вы живёте, а я живу в Кёнигсберге, который представлен на макете. Хожу по этим улицам и вижу перед собой эти здания…» Я сочувственно кивал и даже поддакивал, поскольку из опыта знаю: хождение по улицам, которых нет, мало отличается от хождения лунной ночью по карнизу, и ежели человек видит здания, которых не существует, – ему лучше не перечить. Но в мягкой форме линию свою гнуть всё же, пытался, поскольку кроме лирики нужно было и что-то «для протокола», то есть, для читателей – информация какая-то. Титаническими усилиями удалось выяснить, что собеседник пока не является архитектором, а именно в данный момент получает эту специальность в Варшаве. Что, на его взгляд, у нас «гуманизма не хватает», потому Кёнигсберг до сих пор и не восстановлен в виде, представленном на макете. Что политикой он не занимается, а участие немецкого консульства само собой разумеется: «не в Тамбове же мне было макет брать, и вообще, я европейский человек, свободно владею несколькими языками»… После чего собеседник «зарядил» длинную фразу по-английски, потом резко её оборвал и откланялся, извинившись, что «возможно был несколько резок». В тексте статьи понятного куда больше, поэтому в дальнейшем оперировать придётся именно текстом.
В статье сразу бросается в глаза именно обилие политики, коей Артур Сарниц, как ему кажется, «не занимается». Ну, чем, как не политикой, является авторская характеристика послевоенного Калининграда – столицы «милитаризованного до предела региона, выполняющего роль непотопляемого авианосца в центре Европы». Уел, уел Славомир Поповский, ничего не скажешь. Кроме одного, разве что: весьма странно слышать это от гражданина страны, в данный момент размещающей на своей территории американские ракеты без какой-либо оборонительной надобности. Да и хлёсткое утверждение, что Кёнигсберг второй раз умер, когда был переименован, воспринимается совсем по-другому, если вспомнить, что в Польше все полученные благодаря доброй воле Советского Союза бывшие немецкие города тоже переименованы - и ничего, живут. Попробуй там кто-нибудь вспомнить не к месту топонимы вроде «Данциг» или «Бреслау» - не поздоровится, уверяю, особенно официальному лицу. Да и дипломаты страны, коей эти города принадлежали до 1945 года, в Польше свою повседневную деятельность несвоевременными историческими экскурсами явно не перегружают – себе дороже. Это ведь не Россия, понимаешь.
«… социалистический архитектурный уродец – Дом Советов» - странно, думаю. Вроде, совсем недавно утверждали, что проект вовсе даже не отечественный, а чуть ли не в Бразилии уворован, причём происходит от архитектора мирового уровня. Дом Советов, кстати, на самом деле мёртвый, только не из-за особенностей архитектуры, а потому что не обжит – по причинам финансово-экономическим и юридическим. И сносом эта проблема никак не решается – напротив, нужно здание обживать. Разве это не понятно?
Я тоже, как и Сарниц, «вобрал в себя 750 лет истории», только в отличие от него живу в Калининграде. И мне гораздо интереснее спасение от окончательного уничтожения реальных остатков былого Кёнигсберга, чем воздвижение муляжных памятников чьим-то культурологическим иллюзиям и несбыточным геополитическим мечтаниям. И точку зрения свою готов обосновывать и отстаивать, где угодно.
И в статье, и в разговоре с Сарницем как рефрен повторялась одна и та же фраза: «Этот город должен…». Да никому он ничего не должен, на самом деле! Он просто хочет жить дальше, развиваться, по возможности – современно и комфортно, как «удобная для жизни среда». И решать эти вопросы лучше самим жителям города, без навязчивой «помощи» из-за границы. За границей, кстати, тоже не всё так однозначно: вон, и Поповский признаёт, что существуют там авторитетные архитекторы, считающие реконструкцию целых районов из старых построек «нонсенсом». Заметьте: не сторонники защиты «социалистического наследия», а просто грамотные современные зодчие. И на «ворк-шопе» минувшего года по застройке Калининграда, кстати, такие голоса звучали в первую очередь от иностранцев, искренне не понимавших зацикленности некоторых местных деятелей на давно умершем Кёнигсберге. Действительно - мёртвом городе, в отличие от несомненно (можно пощупать!) живого Калининграда. Сомнабулические видения – не подспорье развитию, а скорее, тормоз. Ну, мне так кажется. А решать – горожанам.

Калининградская Правда